Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

Наступило седьмое июня, а вместе с ним — ивосемнадцатилетие Дилайт. Девушка стала рослой и стройной, ее каштановые волосыи ярко-синие глаза удачно оттеняли бледность нежной кожи. В тесном семейномкругу она вновь обрела уверенность в себе. Хотя после всего случившегося Дилайтповзрослела, все чаще близкие замечали в ней проблески былого веселья. Она ужебыла не девочкой, но и не женщиной Она и сама поняла это через несколько днейпосле дня рождения, когда оказалась за высокой живой изгородью перед домомвместе с четырнадцатилетними Ларк и Линнет, двенадцатилетней Ванорой идесятилетней Пленной. Все они подглядывали за гостем, который только чтоподъехал к дому. На краткий миг Дилайт перенеслась назад во времени и вспомнилатот день, когда в Эшби приехал Эдмунд Уиндхем, и жизнь сестер крутопеременилась.

— Кто это? — в один голос спросилиблизнецы.

— Вряд ли важная персона, — заметилаВанора.

— Это еще почему? — удивиласьГленна.

— У него нет свиты, — мудрообъяснила Ванора.

— Должно быть, это жених Дилайт.

— Не может быть, — возразилаДилайт. — Он приехал один, а лорд О'Брайан должен был прибыть вместе ссыном.

— Но всадников двое, — сказалаГленна.

— Один из них наверняка слуга,глупышка, — снисходительно заявила Ванора.

— Откуда мне знать, мистрисМудрость? — фыркнула Гленна. — Скажи, когда это ты стала такойосведомленной?

— Я всего-навсего сравнила иходежду, — последовал торжествующий ответ.

Дилайт подавила улыбку — похоже, здесь, вЭшби, ничто не изменилось.

— По-моему, если мы хотим узнать, кто онтакой и зачем приехал, нам будет лучше войти в дом. Может быть, это отецсыновей-близнецов — женихов для Ларк и Линнет, — шутливо заметила она.

Они дождались, пока джентльмен вошел в дом, азатем, выбравшись из-за изгороди, поспешили к крыльцу. Второй всадник, которыйуже успел спешиться, стоял у крыльца, держа поводья двух коней. Он был неслишком высок ростом, пожалуй, чрезмерно тощ, и едва заметил девушек, как вглазах у него замелькали веселые огоньки. Смело улыбнувшись им, он приподнялшляпу, пока они проходили мимо.

— Добрый день, милые дамы! —произнес он.

Дилайт учтиво склонила голову, как частоделала Блейз.

Близнецы захихикали, Гленна вспыхнула,услышав, как ее назвали» милой дамой «, а Ванора спросила:

— Что это за странный акцент?

— Ванора, ты забываешься! —упрекнула Дилайт, вталкивая младшую сестру в дом.

— Да, но как можно о чем-нибудь узнать,не задавая вопросов? — возразила Ванора оскорбленным тоном.

Розмари Морган уже спешила к ним.

— Живее, Дилайт, поднимайся к себе! Тыдолжна переодеться. Прибыл лорд О'Брайан!

— Я так и знала! Я была права! —заплясала от радости Гленна.

— Помолчи, противная лягушка! —фыркнула Ванора.

Гленна сделала гримаску и бросилась наутек,визжа от страха, когда Ванора погналась за ней, торопясь подвергнуть младшуюсестру суровому наказанию.

— Ванора с каждым днем становится все большепохожей на Блисс, — усмехнулась Дилайт.

— А Гленна — на Ванору в этомвозрасте, — добавила Розмари, поднимаясь по лестнице.

— А где же сын лорда О'Брайана, мама? Ядумала, он приедет с отцом, чтобы мы смогли познакомиться…

— Мне ничего не известно, —отозвалась леди Розмари. — Все, что я могу сказать тебе, — отецпознакомил нас, а затем велел как можно быстрее привести тебя, — ледиМорган помогла дочери сменить простое домашнее платье на более изысканныйнаряд. Она тщательно зашнуровала лиф из розового шелка с изящной вышивкойжемчугом. Верхняя и нижняя юбки были сшиты из шелка того же яркого цвета;нижнюю юбку, оттенком светлее, покрывал узор из маргариток и бабочек,выложенных мелкими речными жемчужинами.

Дилайт схватила щетку и принялась расчесыватьспутанные кудри, но когда она попыталась уложить их узлом, мать остановила ее.

— Оставь волосы распущенными. Знаю, этогоне стоит делать, но лучше тебе не казаться старше своих лет — иначе О'Брайанрешит, что мы подсунули ему старую деву.

Дилайт издала еле слышный стон.

— Послушать тебя, так мне уже не на чтонадеяться, мама.

— Надо ли напоминать, сколько тебелет? — последовал резкий ответ.

Дилайт промолчала, вдевая в уши жемчужныесерьги и застегивая на шее жемчужное ожерелье — подарки Блейз и Тони, присланныев Эшби на ее день рождения. Видя эти. украшения, Дилайт каждый раз испытывалаугрызения совести, но, поскольку у нее не было других драгоценностей, способныхпроизвести впечатление на лорда О'Брайана, она надела жемчуг.

Леди Розмари одобрила внешность дочери ипроводила ее вниз, в библиотеку Роба. Дилайт превратилась в красавицу, но матьникогда не говорила такие вещи дочерям, чтобы тщеславие не лишило их здравогосмысла. Войдя в библиотеку, обе женщины присели перед ожидающими их мужчинами.

Лорд Морган встал и взял Дилайт за руку.

— Это моя дочь Дилайт, милорд.

Со стула поднялся высокий и ширококостныймужчина, в облике которого было что-то от разбойника с большой дороги. Такихчерных волос Дилайт еще не доводилось видеть, даже у Тони. Миндалевидныезеленые глаза гостя поблескивали, пока он холодно оценивал девушку, как знатокоценивает достоинства чистокровного рысака.

Под его пристальным взглядом девушкапокраснела. У нее возникло чувство, будто она вдруг стала рабыней, которуювывели нагой на базар, на обозрение любопытным. Она ответила гостю яростнымвзглядом.

Он ненавидел другого человека с такой жесилой, как Дилайт ненавидела сейчас лорда О'Брайана. Повернувшись, леди Розмарипоспешила в библиотеку к мужу, желая поскорее поговорить с ним. Возможно,Дилайт была и права, но, войдя в комнату, где двое мужчин уже обменивалисьтостами, подняв кубки с вином, Розмари вскоре обнаружила, что совершенноочарована этим громадным ирландцем.

— Мы с лордом О'Брайаном обговорилиусловия, дорогая! Приданое Дилайт он счел достаточным, а от себя я прибавилдвух чистокровных кобыл: О'Брайаны разводят лошадей.

— Только не говорите этого Дилайт, умоляювас, милорд, — попросила Розмари.

Лорд О'Брайан рассмеялся.