Райская сделка - Бетина Крэн

— Часть дивизии будет нести свой долг, сэр, до окончания суда и до тех пор, пока не будет устранена опасность возрождения бунта, — пояснил молодой капитан. — Я явился, чтобы поставить вас об этом в известность, а также передать поздравление президента Вашингтона.

Он достал из подсумка своего лейтенанта свернутый и запечатанный документ и с почтительной улыбкой вручил его Гарнеру.

Гарнер принял документ и, увидев среди прочих красную президентскую печать, постарался скрыть свое волнение. Байрон шагнул было к нему, но, вспомнив о достоинстве, остановился.

— Ну, нечего на него глазеть, — в волнении сказал он, поглядывая на конверт. — Открывай его, нельзя заставлять ждать посланцев самого президента!

Гарнер сломал печати и развернул толстый пергамент, уже догадываясь о его содержании. Документ был написан красивым стремительным почерком, заглавные буквы украшены алыми и золотыми завитушками. Он быстро пробежал строки, выхватывая фразы, которые могли попасть сюда из архива его семьи — «вынесение особой благодарности», «высочайшая честь», «услуги» и «признательность». Пять месяцев назад он горячо жаждал получить эти почести, которые открыли бы перед ним путь к блестящей карьере. Теперь же это были лишь лестные для него слова, украшающие дорогой пергамент.

— Ну? — Подавляя возбуждение, Байрон подался вперед. — Что там?

Гарнер протянул ему документ.

Гордое лицо Байрона порозовело от смущения, когда он стал его читать. Подталкиваемый Эзрой, он начал читать вслух:

— «Настоящим выносим особую благодарность майору Гарнеру Адамсу Таунсенду за его выдающееся исполнение долга в военной экспедиции в октябре 1794 года в западные графства Пенсильвании. — От возбуждения и радости голос его зазвучал громче. — Командуя добровольным ополчением, майор Таунсенд подавил бунт изменников и опасных преступников, угрожавших суверенитету нации, проявив личную доблесть и высокое понятие о долге и чести. За столь выдающуюся услугу стране ему приносится особая благодарность и глубокое уважение и признательность командования, правительства и соотечественников. Подписано… Джордж Вашингтон… Президент и командующий». Воцарилась восторженная тишина, затем лейтенант приказал своим людям встать во фрунт и отдать Гарнеру честь, хотя тот и не был в мундире.

— Поздравляю вас, майор Таунсенд, с этой огромной честью. Это огромная привилегия! Мне известно, что вынесено только несколько подобных благодарностей. — Лейтенант и сержант пожали ему руку, и Байрон тоже кинулся вперед и твердо стиснул руку сына.

— Чертовски здорово… Особая благодарность! — Байрон сиял от восторга. — Подумать только, это появится в «Газетт»! Такое событие заслуживает, чтобы мы отметили его нашим лучшим французским бренди… Эджуотер!

Среди раздававшихся поздравлений и изъявлений восторга Гарнер продолжал хранить молчание, глядя на свою руку, стиснутую в радостном пожатии отца — в первый раз за долгие годы.

Стоя рядом с Кейт, Уитни смотрела на напряженно выпрямившегося Гарнера, который хранил выразительное молчание, пока Байрон читал послание президента. В груди ее боролись радость, что наконец-то его бескомпромиссное чувство долга и чести признано и вознаграждено, и горечь от сознания, что этим он обязан пленению ее отца. Но заслуженные почести давали ему возможность занять достойное место в своей семье, и, вспомнив о прощальных словах отца, она отбросила свои переживания.

Когда Гарнер взглянул на жену, она сморгнула, смахивая непрошеные слезы, и ответила ему гордой улыбкой. Гарнер пристально смотрел в ее улыбающееся лицо и потемневшие глаза, читая ее гордость и любовь к нему, которые она не скрывала, и затаенную боль. В нем возникло ощущение пустоты, и он с усилием придал своему лицу соответствующее случаю выражение радости, принимая долгожданные аплодисменты семьи. Их похвалы были похожи на зимнее солнце, ослепительное, но не греющее.

— Сэр… у нас есть еще одно поручение, — заявил лейтенант, доставая из подсумка еще один документ. — «По приказу Федерального суда Соединенных Штатов, — зачитал он, — майор Гарнер Адамс Таунсенд вызывается в Федеральный суд Филадельфии, заседания которого начнутся в апреле этого года, чтобы дать показания о событиях, имеющих отношение к некоему Блэкстону Дэниелсу, обвиненному в измене законным образом избранному правительству Соединенных Штатов». Мне приказано привезти с собой подтверждение вашего присутствия на суде. Первого апреля, сэр… Вас устраивает эта дата?

Гарнер помрачнел, принимая от лейтенанта документ.

— Мы постараемся, чтобы она его устроила, — поспешил заверить лейтенанта Байрон, метнув на сына многозначительный взгляд. — Таунсенды свято чтят свой долг перед родиной. Суд за измену, сказали вы?

— Этот человек — один из лидеров бунта, сэр. — Худощавый лейтенант снова обратился к Гарнеру: — Благодаря вашим усилиям, майор, он попался в сети. И Бог видит, мы сумеем этим воспользоваться. Вооруженная банда Брэдфорда скрылась в штате Огайо, а шерифа Джона Гамильтона и его преподобие Джона Корбли, самых главных предводителей бунта, пришлось выпустить на свободу из-за недостатка улик и свидетелей. Но на этот раз врагам федерации не вывернуться. Ваши показания припрут их к стене.

Капитан вдруг замолчал, поняв, что Гарнер смотрит мимо него, на свою жену. В разговор вступил Байрон, который от радости совершенно забыл, кто этот «изменник»:

— Показания моего сына помогут, чтобы один из предводителей восстания был справедливо осужден и получил по заслугам.

Услышав имя своего отца в сочетании со словом «изменник», Уитни, как во сне, приблизилась к Гарнеру и похолодевшей рукой взяла повестку. Гарнер неуверенно смотрел на нее, пока она читала про себя: «… некоему Блэкстону Дэниелсу, обвиненному в измене». Она покачнулась, и Гарнер поспешно подхватил ее.

— Уитни…

Все с недоумением уставились на них. Уитни подняла к мужу затененный болью взгляд, а он крепко сжал ее плечи. В холле воцарилась напряженная тишина.

— Измена… — сдавленным голосом прошептала она. — Суд за измену? — Гарнер судорожно вздохнул и еще сильнее стиснул ее плечи. Он молчал, и тогда она перевела взгляд на капитана, затем на Маделайн и на тетю Кейт. — Н-но… но ведь изменников вешают! — Она снова схватила Гарнера за рукав, напряженно всматриваясь в его словно окаменевшее лицо и требуя ответа.

— А изменники заслуживают того, чтобы их повесили! — заявил Байрон, чувствуя себя обокраденным, так как вмешательство Уитни помешало ему радоваться. — Такова цена, которую они должны заплатить за попытку противостоять силам порядка, за отказ подчиняться законам, которые принимает законное правительство страны.

Уитни уже ничего не слышала. В голове ее проносились жуткие видения. Ее любимого папу могут лишить жизни! Блэк говорил, что просидит всего два-три года, а потом снова окажется на свободе. Она поверила ему и только поэтому согласилась ехать с Гарнером на восток. Она вырвалась из рук Гарнера и выбежала из гостиной.

— Уитни! — Гарнер бросился было за ней, но остановился. Обернувшись к Байрону, он кинулся к нему, весь дрожа, и стал трясти его, схватив за лацканы сюртука. — Негодяй! Несчастный бесчувственный негодяй!