Греши и страдай - Пэппер Винтерс

Комната, казалось, сжалась и выдохнула. Облегчение потекло по стенам, и, наконец, я почувствовал, как оттаиваю изнутри.

Все, что я носил в себе, внезапно вырвалось на свободу.

Как будто я каким-то образом обнаружил свою невиновность, утраченную в ту ужасную ночь. В конце концов, я поверил, что заслужил Клео, хотя стал монстром и убил.

Все было как положено.

Я наконец-то свободен.

Оставалось только залить здание бензином. Раз и навсегда уничтожить сцену кровавой бойни и навсегда попрощаться.

В моем прошлом было так много огня.

Так много разрушений.

Больше никогда не будет необходимости в подобном насилии.

Не будет необходимости в мести.

В ненависти.

Все кончено.

Пламя пожирало трупы.

От клуба «Ночных крестоносцев» остался лишь пепел, а оставшиеся женщины разбежались, как мыши.

Мы стояли там, сетчатка глаза горела ярко-оранжевым, а кожа покалывала от тепла — каждый из нас закрыл эту главу своей жизни по-своему. Я больше никогда не буду убивать. Никогда больше не буду носить на душе камень в виде чужой жизни.

Победу не праздновали. Мы выиграли, но проиграли. Безмолвное присутствие Мо и Жука омрачило ночь.

Мы молча ждали, пока огонь полностью утихнет. Треск и плевки пламени эхом разносились в темноте, пока огонь пробивался сквозь грязь. Мы подождали, пока все улики не поглотит палящая жара, а затем сели на байки и рванули к свободе.

Битва увенчалась успехом. Однако были жертвы.

Ужасные, ужасные жертвы.

Я схватился руками за дроссель.

Это вечно неуловимое счастье наконец стало моим.

Я отомстил. Я добился своего. И, наконец, у меня была моя женщина.

Но я также дорого за это заплатил.

Две жизни.

Две жизни, которые принадлежали мне, и которые доверили мне свою безопасность.

Ветер, дующий мне в лицо, высушил струйки крови, алый цвет просачивался сквозь кожу в мою душу. Рана в боку горела от боли. Я разорвал какую-то простыню, чтобы обернуть ее вокруг груди, делая все возможное, чтобы оставаться в сознании.

Вместе со своим телом я бы привел в порядок свой разум… Я бы излечился — духовно, физически и эмоционально.

Гул шин успокоил мои напряженные нервы, и впервые за почти десятилетие я, блять, мог дышать.

Дышать, зная, что я отомстил за Клео.

Я потребовал того, что мне причиталось.

Даже моя головная боль не могла омрачить это.

Все было лучше. У меня было новое будущее, новые возможности, новые горизонты.

Мое сердце сжалось, когда на ум снова пришли Мо и Жук. У меня не выходило из головы их самопожертвование. Я никогда не перестану благодарить их за то, что они дали мне.

Кузнечик оглянулся, его байк не отставал от моего. Он грустно улыбнулся.

Сегодняшняя ночь была одновременно праздником и трауром.

Наши павшие товарищи были с нами в дороге, хотя их и не было.

Их смерть навсегда запятнала нашу победу.

Нажимая на педаль газа, я набирал скорость, пытаясь обогнать грусть и еще немного насладиться свободой. Я был в некотором роде эгоистом — хотел насладиться знанием того, что моего отца больше не существует.

Мо был суровой руководящей силой, непобедимой. А Жук моим протеже. Они были хорошими людьми.

Я гнал свой байк быстрее. Ветер усилился, и я рванул вперед из толпы братьев.

Как бы быстро я ни разгонял двигатель, этого было недостаточно.

Я хотел увидеть Клео. Мне нужно было оказаться в ее объятиях и похоронить свою печаль из-за того, что я стал причиной смерти двух братьев.

Но тогда ... это не имело значения.

Сотрясение мозга, которое, как мне казалось, я давно пережил, вернулось с удвоенной силой. Боль сильнее, чем ножевое ранение в бок, расколола мне череп.

Я закричал.

Дорога передо мной исчезла.

Шум, ощущения, зрение, звуки — все выключилось, как будто я въехал в безмолвную черную дыру.

Головная боль усилилась. Она вернулась не с тисками или иглами, а с мачете и пулеметами.

Она пронзила мою голову. Проникла в мои мысли. Довела меня до агонии.

В один момент я был в ясном сознании.

В следующий — упал.

Занос.

Скольжение.

Дорога наклонилась мне навстречу.

Я рухнул на нее.

И это было последнее, что я запомнил.

Глава тридцать третья

Клео

Я знала, кем хочу стать, когда вырасту.

Я не хотела преподавать, быть шеф-поваром или летать по миру. Я хотела лечить животных. Мне нужно было помогать беспомощным существам, которые пострадали от рук грешников. Мне нужно было вернуть в мир добро. Но в основном это было из-за Артура.

Он таял у меня на глазах, отдаляясь. Он думал, что сокрытие информации защитит меня. Это было не так. Это только заставляло меня волноваться еще больше, и как бы я ни старалась, не могла его спасти.

— Клео, двенадцать лет.

— Отвези меня в «Чистую порочность».

Свичблейд нож поднял голову, его детское личико было окутано сигаретным дымом, куртка поглощала лунный свет. Он приподнял бровь, но не успел заговорить.

Проскочив мимо него, я оседлала его стоявший во дворе байк. Своим мягким, но убийственным голосом я потребовала:

— Я не буду просить дважды. Отвези меня на территорию.

Он покачал головой.

— Ты знаешь, мне приказано держать тебя здесь.

— Мне все равно.

— Это для твоей же безопасности.

— Подумай о своей безопасности, если не отвезешь меня в «Чистую порочность» в эту самую секунду.

Мое самообладание помогло скрыть мой страх, но меня снова поглотило тонущее, удушающее чувство того, что я потеряла связь с Киллом. Это было все равно что лететь в космосе без веревки. Как прыгать со здания без парашюта. Как амнезия для моего сердца.

Мне потребовалась вся моя сила, чтобы не упасть на колени и не закричать. Я зажмурилась.

— Отвези. Меня. В. Клуб.

От моего расстроенного тона в его глазах промелькнула тревога. Подойдя ближе, он оглядел меня с ног до головы.

— Ого, все в порядке?

Слезы были дьявольским врагом, они изо всех сил пытались пролиться из моих глаз. Я не позволю им пролиться. Пока не узнаю. Пока не найду Артура и не спасу его, как должна была сделать много лет назад.

Страх омрачил его лицо. Понимание оживило его пухлые конечности.

— Что ты имеешь в виду?

Пожалуйста, пусть я ошибаюсь.