Бог Монстров - Кери Лэйк

Когда я заканчиваю, он забирает чашу у меня из рук.

— Почему ты спросил Аттикуса о Джеке?

— Не беспокойся о нем прямо сейчас. Тебе нужно набраться сил.

— Нет. Я хочу знать. Не оставляй меня в неведении по этому поводу.

— Аттикус ищет его. Оказывается, у нас есть контакт внутри. Брэндон.

— Кто он?

— Солдат Легиона, чей брат был заперт внутри Калико, когда она закрылась. Он был частью нашей группы, когда мы отправились на поиски Валдиса.

— Он сейчас живет в Шолене?

— Да. Кажется, он связался с женщиной по имени…

— Гвен. Шпион.

— Да.

— И так, что насчет Джека?

— По словам Брэндона, считается, что он отправился в рейд. До сих пор не вернулся.

— Итак, что произойдет, когда Аттикус найдет его?

Сдвинув брови, Титус отводит от меня взгляд.

— Он планирует убить его.

— Нет. Нет! Джек — моя добыча, Титус. Моя. Он убил моего отца.

— Он приговорил Аттикуса к аду. Он так же жаждет мести, как и ты.

— Не позволяй ему этого сделать. Не позволяй ему отнять это у меня. Слезы снова наворачиваются на мои глаза. Боже, сколько слез нужно, прежде чем они высохнут? Я клялась, что во мне ничего не осталось, но так и должно быть.

— Я не смогла сражаться с Ремусом. Я пыталась, но не смогла. Мне нужно это, Титус. Мне нужна эта месть.

— Ты не в той форме, чтобы убить муху, не говоря уже о закаленном солдате Легиона.

— Я не слабая! Я сломлена, потеряна. Я зла. Но я не слабая. Ты, как никто другой, должен это знать!

— Ты не слабая. Мы найдем его. И ты отомстишь.

— Пообещай мне. Пообещай мне, что я буду тем, кто оборвет его жизнь.

— Я обещаю тебе. Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня в лоб, от этого ощущения мой желудок выворачивается наизнанку.

За моими закрытыми веками я вижу, как рот Ремуса прильнул к моему горлу, посасывая мою кожу, пока он достигал кульминации.

Я откидываю голову, и агония моего отвержения поражает меня, как удар ножом в сердце. Мысль о том, что Титус может таким образом оттолкнуть меня, разрывает зияющую дыру в моей груди, которая наполняется ненавистью, которую я испытываю к Ремусу. Когда он отстраняется от меня, я переворачиваюсь на кровати, отворачиваясь, и позволяю страданию захлестнуть меня.

Я смотрю в свое окно, как дневной свет растворяется во тьме очередной ночи, когда мои кошмары наверняка оживут. Когда тени спускаются со стен и встают надо мной, ожидая моих самых уязвимых моментов.

Ночью Ремус навещает меня. Когда он выползает из укрытия, чтобы помучить меня своим шепотом и призрачными прикосновениями. Даже закрыв глаза, я не могу заставить его исчезнуть.

Но я все равно это делаю. Я закрываю их, и вскоре я дрейфую в облаках, оказавшись между сном и сознанием.

— Талия. Звук его голоса в моем ухе подобен лезвию бритвы, скользящему по моей коже. Я хочу вырезать его слова из своего черепа и сжечь их.

— Талия, очнись!

— Оставь меня в покое. Оставь меня в покое!

— Я никогда не говорил тебе … Джек обещал мне тебя. Ты знала об этом?

Я слышала это раньше. Эти слова. Ремус произнес их во время одной из своих пыток. Зажмурив глаза, я возвращаюсь в тот момент.

Он грубо толкает рукоять своего клинка внутрь меня.

— Каково это, когда тебя трахают ножом, которым вырезал ему глаз?

Мой желудок переворачивается сам по себе, рвота подступает к горлу.

— Пошел ты! Я кричу, отворачиваясь от него. Уставившись в стену, я отправляю себя в то безопасное место. На море. Спокойное море с Титусом, уносящим нас прочь.

Ремус говорит что-то еще. Слова, которые становятся отдаленными, по мере того как я погружаюсь в темный параллельный мир.

— Джек обещал тебя мне. Ты знала об этом? После того, как мы убили твоего отца. Он согласился передать тебя мне. В обмен на мою лояльность.

Джек.

— Тебе всегда было суждено быть моей, Талия. Взяв меня за руки, он прижимается ко мне.

Я брыкаюсь и кричу.

— Нет! Отвали от меня! Отвали от меня!

— Талия!

Когда я открываю глаза, Титус стоит надо мной, прижимая мои руки к кровати.

— Отпусти меня! Отпусти меня!

Он отпускает меня, поднимая руки.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Ты колотилась о стену. Я просто не хотел, чтобы ты причинила себе боль.

— Я не могу перестать видеть его. Он повсюду. Когда я бодрствую. Когда я сплю! Он не оставляет меня в покое!

— Он не сможет причинить тебе вреда, Талия, я обещаю. Это всего лишь видения.

— Они реальны! Рыдание, наконец, прорывается наружу, и я зажимаю уши руками, когда эхо шепотом Ремуса эхом отдается в моей голове.

— Он не затыкается! Я просто хочу… заставить его замолчать! Если бы я только могла заставить его замолчать!

— Заткни его. Заставь его уйти.

— Я не могу.

— Ты можешь. Представь, что я Ремус. Я тот, кто причинил тебе боль. Я тот, кто заставляет тебя страдать каждую ночь.

Зажмурив глаза, я качаю головой.

— Нет. Нет, ты не такой.

Грубые руки сотрясают мое тело, когтистые пальцы на моей коже заставляют меня вздрогнуть от побега. Я больше не в своей спальне в хижине, а на кровати Ремуса. Я оглядываю комнату и нахожу Агату, как обычно, сидящей на стуле со своим напитком в руке. Ее губы растягиваются в улыбке.

Мое ожерелье накинуто на ее ключицу.

Значит, хижина с Титом была просто сном?

Подо мной Ремус лежит, выгнувшись дугой, его голова откинута назад, глаза закрыты.

— Посмотри на нее, Агата. Ей это нравится.

Я смотрю вниз на себя, без наручников, прижимаюсь бедрами к его бедрам, как будто… как будто наслаждаюсь сексом с ним.

— Я говорил тебе. Ты хотела этого, Талия. Ты хотела меня. Ты стонешь.

Гнев взрывается внутри меня, и я бью его кулаком в лицо.

— Заткнись!

— Слушаю, как ты просишь большего. Умоляешь меня. Титус был бы так разочарован. Если бы он был жив.

— Пошел ты! Я наношу ему еще один удар в лицо, и еще. В любой момент его охранники оттащат меня и накажут за это, но я продолжаю, потому что ненависть приятна.

— Я ненавижу тебя! Я тебя чертовски ненавижу! Ты гнилой кусок дерьма! Иди к черту!

Он усиливает хватку, и что-то внутри меня обрывается. Чернота взрывается, превращаясь в красную дымку, и я бью его, снова и снова, пока кровь не покрывается костяшками пальцев и не заливает глаза. Я бью его до тех пор, пока мои руки не покрываются синяками и болью. Пока он не замолкает.

Я падаю на него, все мое тело дрожит от прилива адреналина.

— Ты застонала, — шепчет Ремус, и мои мысли возвращают меня к той единственной ночи, когда мы с Титусом погрузились в свои фантазии и плыли на нашем бумажном кораблике. Он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я поцеловала его в ответ, а когда открыла глаза, это были губы Ремуса, прижатые к моим.

Я наконец-то