Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

Порок настолько безобразен, что при первом взгляде на него мы приходим в ужас, и он навряд ли привлечет нас вновь, если прежде не наденет маску добродетели.

Лорд Честерфилд. Этикетистинного дворянина

Не так уж много времени прошло с тех пор, как Кембл удалился в сторону Стрэнда в компании со своим тяжким бременем, мысленно готовясь к ужасной ночи, а маленький лорд Братвейт уже вовсю маялся. Он застрял в единственной гостинице неведомого занюханного городка где-то к югу от Лестера, протрясясь чуть ли не через весь Эссекс и отбив себе все мыслимые и немыслимые места в карете, которую на дороге бросало и качало, как ялик в открытом море во время шторма. День был жарким, а няня запеленала его так, как будто на дворе стояла поздняя осень. В окно его комнаты с внутреннего двора гостиницы летела пыль, от которой все время хотелось чихнуть.

Наступили уже сумерки. С грохотом подкатила вечерняя почтовая карета с кучером, который пронзительно продудел в рожок. Пассажиры кареты загалдели, выбираясь наружу, а конюхи начали во весь голос перекрикиваться, распрягая лошадей. Тогда юный его светлость не выдержал, потерял и так уже с трудом сдерживаемое терпение и заорал во всю силу своих здоровых легких прямехонько в левое ухо своей матери, на плече которой уютно лежала его миленькая головка.

– Ну что же·ты за крикун такой, – пожаловалась Сесилия и, отодвинув его от своего плеча, увидела, что лорд Братвейт успел засунуть себе в рот прядь ее волос вместе с ониксовой сережкой.

– Настоящий сын своего родителя! – поморщившись от·боли, проговорила Сесилия.

Дитя в негодовании засучило ногами и заколотило куда ни попадя руками, но туг дверь в комнату распахнулась и вошел сам родитель.

– Что случилось, любовь моя? – поинтересовался лорд Делакорт и убрал со вспотевшего лба прилипшую прядь волос. – О, Саймон раскапризничался? Бедненький! Иди к папочке, золотко мое!

Сесилия с радостью освободилась от своей ноши.

– Забери его, – раздраженно сказала она и буквально упала в стоящее рядом кресло, потирая все еще ноющую мочку уха. – В конце концов, он наполовину твой, и та половина самая капризная. Что там с колесом? Мы здесь просидим до конца мая или все же лишь одну-единственную ночь?

– Всего одну ночь, – благожелательно ответил Делакорт, устраивая младенца у себя на коленях, чтобы поиграть с ним в попрыгунчики. – Твой брат глаз не спускает с колесного мастера. Завтра утром тронемся дальше.

Дверь распахнулась во второй раз. Теперь на пороге возник озабоченный хозяин гостиницы.

– Милорд, здесь так странно, – залепетал он, явно чем-то глубоко обеспокоенный. – Э-э-э ... тут джентльмен, который только что прибыл с почтовой каретой. Такой высокий, темноволосый, понимаете ли. Спрашивает вашу светлость и миледи. И еще того джентльмена, который с вами. Его особенно.

– Моего брата? – удивленно спросила Сесилия, вставая с кресла. – Кому мог понадобиться Гарри?

И тут за спиной хозяина в полутемном коридоре она разглядела худощавую высокую фигуру мужчины. Делакорт тоже его увидел.

– Черт возьми, – пробормотал он, – де Роуэн? И Сиск? Боже мой, да входите же! – Повернувшись к хозяину, он добавил: – Две большие кружки эля, пожалуйста, и еще один поднос с ужином.

Макс снял шляпу и, наклонив голову, шагнул через порог низкой двери.

– Милорд, – сочувственно заговорил он, – насколько я понимаю, у вашей кареты сломалось колесо?

– Макс! – воскликнула Сесилия и, оказавшись рядом с ним, крепко схватила его за обе руки. – Что случилось? Зачем ты разыскиваешь Гарри?

Макс посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Делакорта и постарался ответить со всей любезностью:

– Не могли бы вы сейчас пригласить сюда лорда Сэндса? Мне крайне срочно нужно кое-что вам всем показать. Карандашный набросок особы, которую вы и ваш брат, возможно, знаете.

Делакорт подошел к двери и крикнул хозяину, чтобы тот отыскал и привел сюда Гарри. Сесилия, заметно нервничая, пригласила новоприбывших к столу, стоявшему у окна. Сиск вытащил афишу, расстелил ее и тщательно разгладил ладонью.

– Вот здесь, миледи, будьте так любезны, – проговорил он чуть сдавленным, подчеркнуто деловым тоном, – посмотрите вот сюда. Никого не узнаете?

Сесилия озадаченно перевела взгляд с Сиска на Макса и, наконец, принялась разглядывать афишу. Чуть ли не сразу она нахмурилась.

– Дэвид, посмотри! – позвала она Делакорта, старательно укачивающего малыша, которому давно уже было пора спать. – Вот этот набросок карандашом! Это же очень похоже на Джулию, когда она была совсем молоденькой! Боже, так это ... актриса? А почему ошиблись и написали другое имя?

Макс спокойно встретил растерянный взгляд ее светлости.

– Сесилия, – сказал он, – я не думаю, что это ошибка.

Подошедший Делакорт, успокаивающим жестом положив руку на плечо Сесилии, заглянул ей через плечо.

– Но это же Джулия, – возразил он, поднимая глаза на Макса. – Ни у кого нет таких бровей, как у нее. Коутс ... Что за женщина, черт возьми?

Де Роуэн и Сиск обменялись смущенными взглядами.

– Сесилия, – вздохнув, негромко сказал Макс, – что точно вам с братом известно про эту женщину?

Сесилия пожала плечами.

– Только то, О чем я тебе уже рассказывала. Ее дед был нашим родственником. Он вызвал внучку к себе из Америки, и мы первый раз ее увидели на балу, который он дал вскоре после ее приезда. Потом она довольно быстро положила глаз на Гарри и производила впечатление ... ну, очень милой особы. – Она умоляюще посмотрела на Макса. – В чем дело, Макс?

Макс провел кончиком языка по пересохшим губам и подумал о Гарри. Похоже, Нэнси Коутс оказалась опытной, если вообще не профессиональной мошенницей и со знанием дела выбирала своих простачков. Сначала она задурила голову одинокому старику, заставив того уверится в том, что она его родная внучка; потом вышла замуж за Гарри, став, без сомнения, двоемужней; и все ради того, чтобы унаследовать умопомрачительное состояние. Бедняга Гарри вообще ни о чем не·подозревал, как говорится, ни сном ни духом.