Однажды я выберу тебя - Эмма Скотт

– Мне ни к чему все это, Сайлас, – произнес я. – Я хочу лишь тебя.

– Не стоит раздумывать, готов ли я, Макс, – хрипло проговорил он. – Просто иди сюда.

Он откинулся на подушки, и я, встав на колени, навис над ним, коснулся губами его губ. Я целовал его, пока он надевал на меня презерватив и наносил на член смазку. Он поглаживал меня до тех пор, пока я не оттолкнул его руку. И продолжил сам, не отрывая от него взгляда. Когда пальцы покрылись смазкой, я передвинул руку вниз, целуя его и медленно побуждая открыться. Прошло уже много времени с тех пор, как я проникал внутрь кого-то. Доверие, что оказал мне Сайлас, учитывая все пережитое им, просто потрясало. И в этот миг я поклялся отдать ему все. Себя целиком. Потому что, черт возьми, я его любил. Так сильно, что, когда мы соединились, я чуть не заплакал.

– О боже… Макс, – сбивчиво, с трудом пробормотал Сайлас. Он до боли сжал руками мои предплечья.

– Ты в порядке? Дыши, малыш.

– Не останавливайся. Господи… не останавливайся.

Я медленно двигался в нем. Боже, он казался таким тугим, просто идеальным. Я жадно целовал его, то мягко прижимаясь к нему бедрами, то чуть отстраняясь. Но в какой-то момент этого оказалось уже недостаточно. И я дал ему возможность сказать, как нужно, показать, чего хотел он сам. Поцелуи становились все более беспорядочными. Он сжал мои бедра, стремясь втиснуть меня в себя как можно глубже.

– Я не… хочу делать тебе больно, – процедил я сквозь зубы, всеми силами пытаясь сдержаться. Он в первый раз принимал в себя мужчину; отдавался не только мне, но и своей истинной сути. Так что, все должно пройти чертовски идеально.

Но Сайлас отбросил укоренившиеся в нем стыд и чувство вины с такой же необузданной силой и неистовством, с которой принимал все в этой жизни… Так же он любил меня.

– Я этого хочу, – прорычал он. – Всего этого… тебя… – Он протянул руку и, взяв меня за подбородок, завладел губами в сокрушительном поцелуе. – Трахни меня, Макс, – выдавил он мне в губы. – Жестко.

Грубые, властные слова и радостное возбуждение, написанное на прекрасном лице, сказали мне все. Никакой боли, лишь полнота, завершенность. И я сдался, уступая его желаниям.

– Макс, – пробормотал он, вжимая меня глубже. – Я вот-вот… Боже…

Я протянул руку и погладил Сайласа, наблюдая, как прекрасное лицо исказилось от переполнившего его наслаждения. Он кончил снова, выпустив горячую струю. И я отпустил его. Обеими руками я вцепился в кровать, безудержно вонзаясь в него.

Все страхи и желание защитить себя сгорели дотла в пламени, что пылало в этот миг между нами, в жарких прикосновениях, в раскаленном добела наслаждении, которое поглотило меня. И на самом пике оргазма я оперся на дрожащие конечности, чтобы поцеловать Сайласа.

– Люблю тебя, – прошептал я ему в губы и крепко поцеловал, потом уткнулся лицом в шею. Он обвил меня руками, удерживая, прижимая к себе, пока я кончал, содрогаясь в яростном освобождении.

А после мы долго лежали, тяжело дыша, тесно прижавшись друг к другу. Крепость мышц, твердость костей и сухожилий, мягкость кожи. Тепло и безопасность. И я поклялся всем сердцем и душой, что больше никогда не позволю холоду коснуться Сайласа Марша.

ГЛАВА 31

Макс

Мы провели ночь на спутанных простынях, жадно цепляясь друг за друга. Через неделю Сайласа ждала поездка в Вашингтон, а мне предстояло решить, что, черт побери, делать со своей жизнью. Но на несколько дней мы принадлежали лишь друг другу.

После душа мы устроили передышку, чтобы поесть, попить и восстановить силы. Сайлас одолжил мне пару пижамных штанов. Футболки мы надеть не позаботились. И, стоя в кухне, поглощали с помощью палочек холодный чоу-мейн прямо из коробок.

Я скормил Сайласу кусочек кукурузы, так как знал, что ее он любит больше всего. Он в ответ выделил мне немного лапши. Но неудачно захватил ее палочками. Так что половина попала мне в рот, а остальная оказалась на подбородке.

– Ты, наверное, один из самых проворных и потрясающих пианистов на планете, – проговорил я, потянувшись за салфеткой. – Как же ты можешь так плохо управляться с палочками?

Он удержал мою руку.

– Все-то ты знаешь. Может, я сделал это нарочно. – Сайлас склонился ближе, взгляд его внезапно потемнел. Прикрыв глаза, он втянул лапшу в рот, а потом поцеловал меня.

В крови тут же вспыхнуло пламя, и я, отложив еду, притянул Сайласа к себе.

«Вот вам и передышка».

– Хочешь поиграть в «Леди и бродягу»? – спросил я.

– Не понимаю, о чем ты.

– Об очередном классическом фильме, который ты не смотрел.

– Да? – Он поцеловал меня в подбородок, пососал нижнюю губу. – И кто же в нашем случае Леди, а кто Бродяга?

– Мы оба бродяги. «Бродяга и Бродяга: перезагрузка».

– М-м-м, – пробормотал Сайлас, все настойчивей целуя меня. – Твой киношный опыт так возбуждает.

– Да? – Я сжал его бедра и притянул к себе.

– Да. – Он проник языком мне в рот, отважно скользнув рукой ниже, чтобы погладить возбужденную плоть. – Я ужасно хочу отсосать у тебя прямо сейчас.

– Как романтично.

– Тебе нужна романтика? Или хочешь минет?

– Вопрос на засыпку? На колени, Марш.

– Так я и думал.

* * *

В то утро мы вместе с Эдди отправились в интернат «Вэлли-Виллидж». Он нервно следовал за нами, сжимая руки, пока директор показывала нам здание и территорию. Все казалось красивым, опрятным, чистым. Здесь могли одновременно жить двадцать человек, у каждого своя комната и ванная. Мы осмотрели столовую, кухню, комнаты для занятий и отдыха, библиотеку.

– Ну как, Эдди? – спросил Сайлас. – Здесь даже есть библиотека, правда?

Эдди кивнул, не поднимая глаз.

– Да, в самом деле. Отличное место.

Мы с Сайласом переглянулись. Эдди, казалось, не мог определиться, чего ему хочется больше: продолжить осмотр или выскочить за дверь.

– А что ты думаешь? – спросил меня Сайлас, когда вместе с директором, добродушной женщиной средних лет по имени Одетта, мы вышли в просторный двор. – Макс – медицинский работник, – пояснил он ей. – Так что он понимает, о чем говорит.

– Ну, здесь чисто, и подход профессиональный. Все по высшему разряду. Обитатели, кажется, довольны. – Я повернулся к Одетте. – Здесь ведь поблизости нет подобного заведения?

– Боюсь, что нет. В этом деле свои особенности. И то, что у нас оказалось свободное место – просто счастливая случайность. Нужно еще немного побеседовать с Эдди, но уже сейчас очевидно, что он прекрасно дополнит наше общество.