Констанция. Книги 1-6 - Жюльетта Бенцони

Злость поднялась в душе Констанции на этого бесцеремонного молодого человека.

А он все с такой же любезной улыбкой на губах подошел к девушке и обнял ее.

Констанция на какое-то мгновение оцепенела от подобной наглости.

Они стояли в дальнем углу галереи, совсем недалеко от балюстрады. Здесь даже был различим шум голосов и звук музыки.

— Так вы любите меня? — спросил виконт. Констанция молчала.

— Я люблю вас, Констанция, — прошептал он и попытался поцеловать девушку в шею.

Но не зря раньше Констанция не боялась одна выезжать из дому Реньяров, у нее всегда наготове было с собой оружие. Конечно, носить пистолет за поясом бального платья не очень разумно, поэтомутеперь девушка предпочитала иметь с собой короткий стилет, спрятанный в складках подола.

Она слегка нагнулась, выхватила оружие и прижала острый какигла кончик клинка к шее Анри Лабрюйера.

— Если вы сейчас же, виконт, не отпустите меня, я не буду звать на помощь, а просто всажу клинок в вашу шею. Не сомневайтесь, мне приходилось в жизни убивать.

Анри испуганно глянул в глаза девушки: нет, та не шутила.

— Осторожнее.

Он медленно разжал объятия и отступил на пару шагов.

— Такого мне не приходилось видеть, а вернее будет сказать, переживать, — он потер указательным пальцем маленькую вмятинку на шее, оставленную острием клинка.

Но тут же его лицо расплылось в улыбке.

— Да конечно же, вы шутите, у вас и в мыслях не было меня убить, — и он, бросившись к Констанции, повторил свою попытку.

На этот раз девушка действовала гораздо быстрее и острие клинка неглубоко погрузилось в плечо молодого человека. Но вместо испуга в его глазах зажглась радость.

— Так значит, я не ошибся и вы действительно не любите меня.

Виконт Лабрюйер стоял перед Констанцией, зажимая рукой неглубокую рану, из которой сочилась кровь.

— Я вам говорила это и раньше.

— А я не поверил. Пока не убедишься на собственном опыте, нельзя верить.

— Вы слишком высокого о себе мнения, виконт.

— Теперь я понял, что ошибся в вас. Анри наклонился и поднесладонь Констанции к своим губам.

— Простите, виконтесса, что был с вами груб. Но в этом виноваты и другие женщины, они приучили меня к тому, что я могу позволять себе с ними все, что угодно.

— Вы довольно злы по отношению к женщинам.

— И к мужчинам тоже, — Анри пожал плечами.

— И что, виконт, вы долго собираетесь стоять как изваяние?

— Я хочу предложить вам дружбу, — торжественно сказал Анри, падая на одно колено. — Дружбу, но самую преданную. Вы, Констанция, поразили мое воображение больше, чем любая другая красавица во всем королевстве. Вы единственная решились противиться собственному счастью и чуть не убили меня на радость всем мужьям.

И тут Констанция поняла, что этот насмешливый человек в самомделе интересен и такая дружба может пригодиться.

Она шутливо вскинула свой стилет и опустила узкое лезвие плашмя на плечо виконту.

— Я посвящаю вас, месье Лабрюйер, в мои рыцари. Вы обещаете восхищаться мной, но только издали, только на расстоянии. А я со своей стороны, обещаю вам быть преданным и верным другом.

— Вы не пожалеете о таком решении! — воскликнул виконт Лабрюйер, вскакивая на ноги. — Я научу вас многому, о многом расскажу.

— Но не считайте меня, виконт, настолько глупой, что я начну помогать вам в ваших сумасбродствах.

— Не зарекайтесь, Констанция, всякое может случиться и давайте теперь будем с вами на «ты». Зови меня Анри и тогда я смогу звать тебя Констанция.

— Ну что ж, Анри, согласна. Иметь друга — это не так уж плохо.

— Тогда я предлагаю вернуться к гостям, чтобы не заставлять ихдумать о том, чего не было.

— Ты опять за старое, Анри!

— Я обещал быть милостивым только к тебе, Констанция, других же наш уговор не касается.

Когда они уже спускались по лестнице, Анри наклонился к Констанции и прошептал ей на ухо:

— Завтра у меня будет очень интересное развлечение, если хочешь, можешь поучаствовать в нем.

— И в чем оно заключается?

— Тс-сс, — сказал Анри, прижимая палец к губам, — я должен наказать одну женщину.

— И в чем она провинилась?

— Она не смогла смириться с тем, что после первой ночи я покинул ее.

— Вы жестокосердны, — сказала Констанция.

— Ничуть! У нее есть муж и я, жалея его, хочу вразумить жену.Думаю, у нее надолго исчезнет охота изменять своему любящему мужу.

Констанция и Анри вошли в гущу гостей. Квартет — два альта, скрипка и фагот — играли на возвышении. И тут же, не теряя времени, Анри пригласил на танец Констанцию. Та дала согласие и они двинулись к середине зала.

Графиня Аламбер, уже было обеспокоившись отсутствием внучки, с досады тряхнула головой.

— И как это я раньше не заметила, что она с виконтом Лабрюйером!

Графине хотелось подойти к Констанции, еще раз предостеречь ее, но глядя на растерянное лицо виконта, графиня Аламбер догадалась, что произошло.

— Нет, — сказала сама себе старая женщина, — Констанция не дастсебя в обиду, сумеет постоять за себя. А виконт в общем-то искренний человек, и всего лишь потакает чужой глупости. Так что заКонстанцию я спокойна.

После танца к Анри подошел шевалье де Мориво.

А Констанция, забыв о приличиях, осталась стоять вместе с мужчинами и даже стала обсуждать с ними, какие пистолеты лучше — английские или французские.

Эмиль доказывал, что лучше французских пистолетов не бывает. А Констанция, на деле зная достоинства и недостатки пистолетов, сделанных французскими мастерами, упрямо ему доказывала, что французские выполнены более искусно, но английские надежнее и точнее бьют в цель.

Шевалье де Мориво настолько увлек спор, что он даже на время забыл, девушка перед ним или военный. Он несколько раз чертыхнулся.

Но тут Констанция, поняв свою оплошность, обратилась к шевалье де Мориво с просьбой:

— Вы не могли бы пригласить на танец мою бабушку?

— Простите, мадемуазель, — воскликнул Эмиль, — я только что хотел это сделать, но вы опередили мои мысли.

Констанция смотрела, как Эмиль подходит к графине Аламбер и галантно поклонившись, предлагает танец.

Графиня Аламбер тотчас же догадалась чьих это рук дело и погрозила Констанции пальцем. Но к удивлению девушки, двинулась под руку с Эмилем.

Все в зале смотрели на грациозные движения графини Аламбер, так не вязавшиеся с ее изборожденным морщинами лицом. Она хоть и не танцевала уже более десяти лет, ни разу не сбилась, в точности выполняла все предписанные па.

— Вам нравится моя внучка? — спросила графиня у шевалье де Мориво.

Тот как всякий военный человек был прям и