Песня огня - Кэтрин Коултер

— Его жена, леди Мэри, выросла вместе с леди Чандрой. И была в Кройленде, когда ты взял замок.

Медленно к нему возвращались воспоминания.

— Это было давно, — произнес Грэлэм. — Очень давно.

— Она была твоей любовницей?

— Нет, я взял ее силой, чтобы добиться покорности Чандры.

Кассия смотрела на него широко открытыми глазами, шокированная, смущенная.

— Ты взял леди силой?

Грэлэм вспыхнул: ее реакция рассердила его. Мужчина может делать все, что ему вздумается, невзирая на неодобрение со стороны жены!

На скулах его вздулись и запрыгали желваки.

— Довольно об этом, — сказал он холодно. — Это было давным-давно, и к тому же я не желаю больше слушать твои разглагольствования. — Заметив ужас в глазах Кассии, де Моретон добавил: — Теперь я жалею об этом. Но в то время я был очень зол и впал в отчаяние.

— Столь же зол, как сейчас на меня? — тихо спросила Кассия.

Лицо ее мужа омрачилось, но он ничего не ответил, лишь через некоторое время смущенно сказал:

— Кажется, тебе мало что нравится в моих действиях. Это известие снова заставит тебя плести интриги, чтобы убежать от меня?

Она покачала головой.

Де Моретон рассмеялся.

— По крайней мере ты больше не защищаешь свою невинность. И не убеждай меня, что Чандра проповедует добродетель, столь несвойственную вам обеим. Но вот и сэр Гай и его прелестная молодая жена.

— Вы прекрасно выглядите, Кассия. — Гай слегка коснулся ее маленькой ручки.

— И вы, Гай, тоже. У вас все идет хорошо?

— Еще бы! Скоро я стану отцом.

Кассия и сама была удивлена, какую боль и зависть вызвали в ней эти слова. Повернувшись к Бланш, она тихо сказала:

— Примите мои поздравления, Бланш. Вы… счастливая женщина.

Гай заметил, что его жена колеблется, не зная, что ответить, и, притянув ее к себе и поцеловав в щеку, прошептал:

— Спокойнее, любовь моя. Покажи лорду Грэлэму и Кассии лучшую сторону своего характера.

— Благодарю вас, — ответила Бланш. Потом, к собственному удивлению, она открыто и широко улыбнулась и глаза ее невольно обратились к лицу мужа.

— Гай, — окликнул Грэлэм, — возьми на себя труд, пошевелись и забудь о своем высокомерии. Подойди сюда, я хочу познакомить тебя с сэром Джервэлом.

Бланш проводила мужа взглядом и покачала головой, пытаясь привести в порядок мысли.

— Вы неважно выглядите, Кассия, — сказала она, — Джоанна это тоже заметила вчера.

— Джоанна заметила множество вещей. И вчера, как и всегда, дала волю своему ядовитому языку.

— Да, — честно ответила Бланш, — что было, то было.

— Вы теперь счастливы, Бланш?

Бланш, сощурив глаза, вглядывалась в лицо Кассии, ища подвоха, и, не найдя ничего, ответила, пожав плечами:

— Ни да, ни нет. — Но даже для ее собственного слуха слова эти прозвучали откровенной фальшью.

— Мне кажется, Гай вполне покладистый человек.

— Он мой муж, — резко ответила Бланш.

— Знаю. Пожалуйста, Бланш, не стоит ссориться. Я никогда не хотела ничего вашего. Кассия сознавала, что слова Бланш были продиктованы ревностью, и поэтому добавила с едва заметным сарказмом:

— Кстати, Дайнуолд де Фортенберри шлет вам привет.

Ответом ей было сдавленное, шипящее дыхание Бланш. У той достало сил только на то, чтобы кивнуть… и удалиться, оставив Кассию торжествовать свою маленькую победу.

Грэлэм проводил время с друзьями, а Рольф сопровождал Кассию и Итту в поездке по Лондону.

«Столько красивых вещей», — думала Кассия, поглаживая великолепные ткани. Но денег у нее не было, и ей было стыдно признаться в этом Рольфу.

Поздно вечером, лежа в постели, Кассия гадала, где может быть ее муж. Когда наконец она услышала, как открылась и закрылась дверь их спальни, она плотно зажмурила глаза. Потом почувствовала, как кровать прогнулась под тяжестью его тела. Кассия заставила себя дышать ровно, притворяясь спящей.

— Ты не спишь, Кассия? — Голос Грэлэма звучал невнятно, потому что количество выпитого эля явно превысило все допустимые пределы.

— Да, — согласилась она, — не сплю.

— Скажи мне, жена, когда вы были вдвоем с Бланш, ты снова была сурова с ней? Я видел, как она стояла с опущенной головой после того, как ты так грубо и бессердечно обошлась с ней.

Кассия с трудом сдержалась.

— Я не сказала ей ничего грубого.

— Почему я тебе не верю? — тихонько проворчал он.

Кассия была не в большей степени властна над своими действиями, чем над восходом или закатом солнца. Порывисто вскочив, она села в постели и изо всей силы ударила мужа. Он смотрел на нее, вне себя от изумления, глаза его потемнели от ярости. Кассия вскрикнула, спрыгнула на пол и, обнаженная, бросилась к двери спальни.

Грэлэм едва успел схватить ее за талию, потом повернул лицом к себе.

Кассия не издала ни звука. Онемев, она смотрела на его покрытую волосами грудь и ждала.

— Если я вторгнусь в твое прелестное тело, ты опять окажешься теплой, нежной и готовой принять меня? — Голос мужа звучал дразняще.

Она покачала головой, боясь заговорить, боясь сказать что-нибудь, о чем позже пожалеет.

Его рука потянулась к ее волосам, ухватила их и привлекла ее голову ближе.

— Ты снова будешь стонать от наслаждения еще до того, как я овладею тобой?

Она заметила слабый отпечаток своей ладони на его щеке.

— Ударишь меня? — спросила Кассия.

— Ты этого заслуживаешь, — ответил Грэлэм, глядя на ее маленькие белые груди. — Но нет. Существует более действенное наказание. Разве я не прав? Я просто должен быть уверен, что твой страх передо мной полностью лишит тебя возможности наслаждаться.

Она затрепетала.

— Ты силой овладеешь мною, как когда-то бедной Мэри?

— Почему бы и нет? — ответил он грубо, ненавидя себя за то желание, которое она в нем возбуждала. — Я могу делать с тобой что угодно, все, что пожелаю. Ты, моя жена.

— Пожалуйста, Грэлэм, — прошептала Кассия, стараясь отстраниться, ускользнуть от его жадных рук, — не причиняй мне боли!

Он поднял ее на руки и отнес на постель.

— Хорошо, я не причиню тебе боли, но и не дам наслаждения!

Он заставил ее лечь на живот и раздвинул ей ноги. Кассия слышала его неровное дыхание и, закрыв глаза, решила подчиниться и претерпеть унижение. Она чувствовала, что он смотрит на нее, и, когда его пальцы дотянулись до нее и коснулись ее тела, она затрепетала и тихо вскрикнула.