Камелия - Лесли Пирс

Мэл сидела в больнице, в комнате ожидания. Она прислушалась к шагам, раздавшимся в коридоре, затем вскочила со стула и открыла дверь.

Это была сестра Коллинз, одна из медсестер отделения интенсивной терапии.

— Какие новости? — Мэл уже несколько раз за ночь задавала этот вопрос.

Днем в больнице было довольно шумно, но ночью из-за тишины здесь казалось особенно жутко. Слабый стук оборудования, негромкие голоса и шаги — все говорило о напряженной обстановке, которую не было заметно днем.

— С ним все по-прежнему, — сказала сестра Коллинз, вытирая лоб платком. В тусклом свете, падавшем из коридора, ее некрасивое лицо приобрело зеленоватый оттенок, словно она выбилась из сил и была измучена. — Человек после удара может пролежать в коме сорок восемь часов, дорогая. Почему бы вам не поехать домой и не отдохнуть? Вам позвонят, если что-нибудь изменится.

— Я не могу, — ответила Мэл. Слезы вновь побежали у нее из глаз. — До тех пор, пока сын мистера Осборна не приедет сюда.

Как только Мэл увидела Магнуса, лежащего без сознания на полу, она первым делом вызвала «скорую» и сопроводила его в больницу. Салли и Антони Камелия приказала связаться с миссис Даунис, Ником, Софи и Стефаном. Из телефонного разговора с Салли Мэл поняла, что миссис Даунис приехала в «Окландз» и взяла все в свои руки. Нику оставили сообщение в Бирмингеме, Стефан собирался приехать из Йоркшира завтра утром, но от Софи все еще не было вестей. Стефан передал, что обо всем ей сообщит.

— Если бы только я зашла к нему раньше! — произнесла Мэл сквозь слезы. Она была подавлена. Мысль о том, что Магнус может умереть, пугала ее. Она считала, что виновата в том, что случилось.

— Послушайте меня, мисс Корбет, — сухо проговорила сестра Коллинз, положив руку на плечо Камелии. — Люди в возрасте мистера Осборна могут быть подвержены ударам. Даже если бы вы были рядом с ним в тот момент, когда это случилось, вы ничем не смогли бы ему помочь. Но он сильный, и я уверена, что он выкарабкается. А вы лучше идите и отдохните немного.

Дверь в конце коридора открылась, и вошел Ник.

— О Ник, — подбежала к нему Мэл. — Слава Богу, ты приехал! Я так волнуюсь!

— Как он? — Ник взял ее за руки и немного сжал их. Его голубые глаза были широко открыты от волнения, лицо и кожаный пиджак промокли под дождем. — Мне сказали обо всем только тогда, когда я вернулся с репетиции. Я тут же выехал. Что случилось?

Сестра Коллинз рассказала о том, как лечат его отца. Она повторила только что сказанные слова утешения и сказала, что через час Ник сможет на несколько минут войти в палату интенсивной терапии.

— Сестра права, тебе надо ехать домой, Мэл. — Ник провел рукой по волосам. Он зарос, ему надо было побриться, к тому же от него пахло табачным дымом, как будто он всю дорогу не выпускал сигарету из рук. — Я благодарен тебе за все, что ты сделала, но сейчас я тебя заменю. Бери мою машину, — сказал он, передавая ей ключи.

— Нет!

— Иди, — прикрикнул Ник нетерпеливо. Но потом, увидев грусть в ее глазах, нежно добавил: — Послушай, Мэл, тебе надо выспаться, к тому же в «Окландз» от тебя будет гораздо больше пользы, чем здесь. Я позвоню, если что-нибудь изменится. А если мне надо будет вернуться, я вызову такси.

Когда Мэл вернулась в «Окландз», она была слишком взвинчена, чтобы спать. Деревья раскачивались от сильного ветра, дождь барабанил по крыше, а из соседней комнаты доносился храп. Но эти звуки не волновали ее, они лишь подтверждали то, что она не одна. Ей не давало уснуть невыносимое чувство вины.

Как она сможет смотреть в глаза детям Магнуса и персоналу «Окландз», если он умрет?

Эта мысль мучила ее уже четыре часа.

В половине девятого, когда Мэл уже не могла лежать, она спустилась в кухню.

— Не надо было вставать, — с упреком проговорила миссис Даунис. — Мы можем справиться без тебя.

— Я не могла уснуть. Есть какие-нибудь новости? — Она налила себе кофе и села за стол.

Лицо Антони, как всегда, было тщательно выбрито и блестело. Он спокойно стоял у плиты и жарил яичницу с беконом, как будто это был обычный день. Несмотря на то что Магнус мог умереть, миссис Даунис, как и раньше, протирала каждый нож и вилку и сервировала подносы для тех гостей, которые хотели позавтракать в постели.

Но Мэл знала, каково им было на самом деле. Они были так же взволнованы и напуганы, как она. Но сохранить высокий уровень обслуживания было делом их чести — таким образом миссис Даунис и Антони справлялись со страхом.

— Недавно звонил Ник, — сообщила миссис Даунис, при этом ее нижняя губа задрожала от надвигающихся слез. — В состоянии Магнуса никаких изменений. Ник скоро приедет, чтобы принять душ и поесть.

Целых пятнадцать лет Магнус был близким другом Джоан Даунис. Она знала, что если он умрет, то она будет грустить о нем так же, как о члене семьи. Но когда Мэл вошла в кухню, ее взволнованное лицо напомнило Джоан о том, что дома ее ждут дети, внуки и муж. А у Мэл никого не было, она жила, дышала «Окландз». Магнус и этот отель были ее жизнью.

Мэл снова стала похожа на бродягу, прямо как в тот вечер, когда она впервые появилась в «Окландз». Она уже приготовилась к работе, надев темно-синее платье с воротничком, но ее лицо оставалось бледным, а глаза были полны боли.

— Ник, наверное, узнал, что большой опасности нет, иначе он остался бы в больнице. — Миссис Даунис пыталась улыбнуться. Она расставляла гвоздики в вазы, стоявшие на подносах. Ей так хотелось успокоить Мэл, которая смотрела как затравленный зверь. — Магнус старый крепкий орешек, мы все об этом знаем.

Джоан хотела обнять девушку, но в это время раздался резкий скрип тормозов. Мэл подскочила.

— Это Ник, — сказала она.

— Какое облегчение. — Миссис Даунис взяла подносы с завтраком из рук Антони и накрыла их крышкой. — Я только отнесу это в голубую комнату и сразу вернусь, чтобы услышать новости.

Миссис Даунис вернулась в кухню еще до того, как спустился Ник. Он выглядел спокойным и держал себя в руках. Казалось, он только что встал с постели. Ник поцеловал миссис Даунис в щеку, поздоровался как обычно с Антони, сказав ему: «Бонжур, Антони». Только сероватый оттенок кожи и красные глаза говорили о том, что Ник не был таким спокойным, каким хотел казаться.

— Ну, как Магнус? — спросила миссис Даунис, теряя терпение. — Он пришел в себя?

— Он выглядит не очень хорошо, — голос Ника дрожал. — Даже если отец переживет этот удар, он может остаться инвалидом.

Ник говорил Мэл о том, что миссис Даунис заменила ему мать после смерти Рут. Но только сейчас, когда Ник и Джоан потянулись друг к другу, Мэл поняла, как они любили друг друга. Миссис Даунис была низкорослой и коренастой, Нику пришлось согнуться, чтобы положить голову на ее плечо. Но несмотря на это, Джоан похлопывала его по спине, как будто он был еще маленьким.