Мотылек летит на пламя - Лора Бекитт

— Они не всегда были такими. Их изменила война. Они считают, что янки хотят навязать южанам господство черных.

Лила содрогнулась.

— Янки! Да они хуже чумы! Мулаты и негры боялись их не меньше, чем белые южане.

— Я это понимаю, а они — нет, — только и сумел сказать Джейк.

Он вернулся домой на следующее утро. Во время отсутствия сына мать не находила себе места и тут же набросилась на него с упреками и расспросами. Джейк не спал всю ночь, его слегка пошатывало, и ему было не до объяснений.

Он сел за стол. Унга налила ему чашку жидкого кофе, а вместо сахара по привычке добавила сорго. Сделав глоток, Джейк с тоской вспомнил черный, как ночь, крепкий до слез старательский кофе, от которого в голове мгновенно прояснялось, а сон как рукой снимало.

Мать поставила перед сыном блюдо с золотой, как солнце, яичницей (Унга развела на заднем дворике кур) и повторила:

— Понимаю, ты взрослый мужчина, сынок, и все же прошу тебя, сообщай, куда и надолго ли ты уходишь! Война закончилась, но в городе по-прежнему неспокойно.

— Прости, мама, у меня было очень важное дело, — ответил Джейк, подцепив кусок яичницы, и вдруг признался: — Я нашел ее.

— Кого?

— Девушку, о которой думал все эти годы.

Кетлин расцвела.

— Она приехала сюда?!

— Да. Теперь мне не придется возвращаться в Темру. И я хочу привести свою невесту в наш дом.

— Разумеется! Только нужно подготовиться! Мы живем слишком скромно. Попрошу Энгуса принести из лавки каких-нибудь красивых вещей.

— Не надо ничего менять. Она привыкла к простоте.

— За годы войны все к ней привыкли. Пора отвыкать. Мы все обсудим, — решила Кетлин и заявила: — Сейчас я позову отца.

— Разве он не в лавке?

— Нет, еще не ушел, — сказала Кетлин и проворно выскользнула из кухни.

По спине Джейка пробежал холодок. Сейчас, когда он как никогда был близок к осуществлению своей мечты, перед ним вновь возникли непреодолимые препятствия.

Появился отец. Судя по всему, Кетлин успела сообщить ему новости. Энгус сел за стол напротив Джейка, и тому ничего не оставалось, как начать разговор.

Индианка собиралась выйти, но он встретился с ней взглядом и попросил:

— Останься, Унга. — После чего повернулся к родителям. — Она все знает.

Наступила пауза. Энгус откашлялся.

— Мать сказала, у тебя есть невеста?

— Да. И с вашего разрешения я хотел бы назвать ее своей женой.

— Она южанка?

— Можно сказать и так.

— Мать говорила, у ее отца поместье в Южной Каролине.

Джейк покачал головой.

— У нее нет родителей. Мы познакомились в Темре. Дело в том, что Лила — мулатка, бывшая рабыня богатого плантатора Уильяма О’Келли.

Сказав правду, Джейк испытал облегчение, однако в следующую секунду ему почудилось, будто в комнату проник морозный ветер. В глазах матери мгновенно погас огонек радости, уступив место болезненному, трагическому непониманию. А отец… отец был просто потрясен.

— Темнокожая?! — вскричал Энгус и подался вперед, словно желая испепелить сына взглядом.

— Имеет ли цвет любовь? А судьба? — задумчиво произнес Джейк, понимая, что в глазах родителей эта фраза прозвучит как издевка.

— Я не привык беседовать о таких глупостях! — отрезал Энгус. — Говори по существу. Ты лишился ума?

Джейк не мог объяснить, почему мысли о Лиле заставляли кровь бешено биться в жилах, даже когда он был на другой стороне материка. Не мог и все же решил попытаться.

Он говорил о любви, уповая на то, что в Энгусе и Кетлин пробудится память сердца, что на них повеет запахом весны, той весны, что случается в жизни человека всего лишь раз, но ошибся.

— Всем известно, что цветные женщины похотливые и гулящие, — заявил отец, терпеливо выслушав сына. — И в целом мне ясно, зачем она тебе нужна. Я не понимаю одного: почему ты хочешь на ней жениться!

Унга поставила перед Энгусом чашку с таким стуком, что он вздрогнул, смешался и пробормотал:

— Я не имею в виду индианок. Индейские женщины самые преданные и верные жены.

Унга усмехнулась и направилась к дверям. Джейк повернул голову.

— Постой!

— Мне нужно к детям.

Он покорно кивнул. Унга права: он должен справиться сам. Это его долг перед Лилой, долг любящего мужчины, которому она доверилась.

— Эта мулатка, она… беременна? — спросила Кетлин.

— Я не допущу, чтобы по моему дому бегали негритята! — немедленно заявил Энгус.

— Негритята не будут бегать. Я белый, да и у Лилы не такая уж темная кожа.

— Не говори ерунды. Ни одна женщина с примесью негритянской крови не родит ребенка с белым, как сахар, лицом!

Джейк это знал и нельзя сказать, чтобы его не тревожило, что его дети будут мало похожи на него. Но когда он думал, что Лила может родить ему дочь, такую же прекрасную, как она сама, у него теплело на душе.

— Ты учился, ты так много знаешь! — в глазах Кетлин стояли слезы. — А эта женщина даже не умеет читать и писать!

— Унга тоже не знает грамоты, но вы не перестаете твердить, какая она хорошая хозяйка, ловкая и сметливая женщина!

— Речь не об Унге! — рявкнул Энгус. — О том, что все, чего добился ты, может пойти прахом!

Джейк с силой сплел пальцы, и его серые глаза холодно блеснули.

— Я ничего не добился. Чопорные южане обходили меня стороной, потому что три поколения моих предков занимались не медициной, а торговлей, и я был вынужден лечить эмигрантов, у которых нет ни гроша. Надеюсь, моим нынешним пациентам не понадобится моя родословная. А опыта и умения — за что спасибо черным рабам и белым беднякам! — у меня хватает.

Осмыслив то, что сказал их сын, Энгус и Кетлин на мгновение онемели. Даже женитьба на мулатке отошла на второй план.

— Ты собираешься принимать янки и всякую белую шваль?! Людей, у которых вместо совести грязь?! — вскричал отец.

— Я не стану выворачивать их души, а кошелек они, надеюсь, откроют сами.

— Что ж, лечи янки, женись на мулатке. Но после этого ты мне не сын, — заявил побледневший отец, во взоре которого появилось нечто стоическое.

Кетлин заломила руки.

— Энгус!

— Да, не сын! Мы рисковали жизнью во имя победы Юга…

— Который начал и проиграл войну, бессмысленную войну, во время которой сограждане убивали друг друга! Кстати, Лила тоже не любит янки: возможно, это немного согреет вам сердце?! — выпалил Джейк и поднялся с места.