Любовь и дым - Дженнифер Блейк

Ноэль мог задушить Констанцию на месте, его так и подмывало это сделать. То, как она походя чернила то, что произошло между ним и этой женщиной, было невыносимо. Он почувствовал, как рядом с ним зашевелилась Рива, и встретил ее умоляющий взгляд. И словно в ответ на то, что он в нем прочел, Ноэль собрал остатки своей воли и разума.

Снова обернувшись к Констанции, он проговорил:

— Мне казалось, что Библия не является твоей излюбленной книгой.

— Я читаю ее тогда, когда она мне может быть полезной, — парировала она.

— Тогда ты должна понять, что отец мой умер и, следовательно, Рива больше не является его женой.

— Верно. Но у людей долгая память, и кое-что связано скорее с инстинктом, чем с логикой и законом. Они знают, что ты не прав, не понимая, почему именно, а люди могут быть жестоки.

— Я этого не знаю.

— Тогда ты — дурак!

Ноэль не выдержал:

— Не настолько, чтобы не понять твоих поступков. Это ничего не изменит.

— Ты полагаешь? Я не позволю тебе держать мачеху в своих объятиях, не осознавая, что ты занимаешь место своего отца. Возможно, ты этого и хотел, ты всегда этого хотел!

Тогда заговорила Рива, и голос ее дрожал от гнева:

— Какие гнусности ты говоришь!

— Такие же, как те, что вижу! — вылила в ответ Констанция свою злобу на Риву.

— Лишь в твоем воображении. Между нами нет кровной связи, нет законного барьера и запрета.

— Я этого и не говорила. Но есть запрет весьма древний, и он должен иметь какие-то основания.

— Ни одно из которых не применимо теперь, когда Космо умер.

— Да, твой муж мертв, и ты этому рада, не так ли?

Рива смотрела на Констанцию с побелевшим лицом. Прежде чем она смогла ответить, вмешался Ноэль, вцепившийся в покрывало так, что у него побелели костяшки пальцев, и казалось, что он вот-вот нанесет удар прямо из кровати. Он заботился не о себе, чтобы ни сказала его бывшая жена, это вряд ли могло задеть его или повредить ему, но Рива была беззащитна.

— Ты плохо понимаешь, что делаешь, Констанция. Брось это, ты меня слышишь? А теперь убирайся отсюда, или я тебя вышвырну!

— Очень мило, значит, некоторые женщины умеют вызывать в мужчинах защитный инстинкт. Однако Рива может потерять одного из своих рыцарей. Ей не следует быть беззаботной относительно Колорадо. Кажется, наш милейший Дант в горах не один. Перед тем как он уехал, я с детьми видела его с какой-то женщиной. Он представил ее как Анну Галлант.

Ноэль почувствовал, как напряглась Рива, вникая в подтекст сказанного, однако он не смотрел на нее. Вместо этого он сбросил покрывало и взял свою одежду.

— Тебе не надо идти со мной, — натянуто проговорила Рива.

— Как раз надо.

Он сказал это столь решительно, что она больше ничего не говорила. Они молча оделись. Рива провела пальцами сквозь свои волосы, но больше не делала каких-либо попыток привести себя в порядок. Когда она повернулась к двери, Ноэль, уже одетый, подошел к ней и распахнул, пропуская Риву вперед.

Дождь, казалось, ослабел. Они могли слышать в тишине большого старого дома капель с крыши. Медленно поднялись по лестнице и пошли через холл к двери Ривиной спальни. Он повернул ручку и открыл дверь, но не вошел внутрь.

— Мне очень жаль, — просто сказал он.

Она медленно вдохнула и выдохнула:

— Мне тоже. Все не так, как Констанция пытается это представить, я это знаю. Просто… просто мы нужны друг другу. Иногда люди нуждаются в поддержке.

Если бы он никогда не любил ее раньше, он полюбил бы теперь; она стояла с темными кругами под глазами и порезами от осколков на лице, пытаясь успокоить его в том, что он желал ее, жену своего отца. Он поднял руки к ее лицу, погладил щеки и уголок губ.

— Я знаю, — подтвердил он. — Это буря так на меня действует, и уже давно.

Когда она искала его лицо, улыбка ее слегка дрожала у уголков рта. Он почувствовал это легкое движение под своими руками. Прежде чем он поддался желанию, он коснулся ее губ своими и сделал шаг назад.

Посмотрев на него в тускло освещенном холле, она обхватила свои плечи.

— Спокойной ночи, — тихо проговорила Рива.

— Спокойной ночи, — отозвался он.

Осторожно и медленно она закрыла дверь. Прошло немало времени, прежде чем она услышала, как он уходит.

В голове у нее была странная мысль, словно из самозащиты от боли исследовать то, что она и сын Космо только что говорили и делали и что это могло означать.

Спальня вдруг показалась ей убежищем. Она прошла в глубь комнаты. Где-то включился центральный кондиционер, и она почувствовала легкую дрожь от внезапного сквозняка из вентиляционных отверстий.

В комнате не было света, но она в нем и не нуждалась. За окном вспыхнула молния, затем другая, словно буря не совсем утихла. Стоя в темноте, она слышала усилившийся шум дождя. Обхватив себя руками и потирая предплечья, она подошла к окну и выглянула из него.

Буря пришла с другой стороны и теперь была еще свирепее. Она бушевала над Бон Ви, раскачивая тяжелые ветви дубов, рябила воду в бассейне. Не было причин думать, что она слышит прибой и шум пальм в их гневе, нет необходимости, чтобы они напомнили о прошлых или нынешних желаниях.

Сегодня она и Ноэль встретились как любовники, умеренные временем и обстоятельствами, — два человека, способные оценить ситуацию, не ожидая от нее большего, чем она есть.

Она сказала, что любит его, но он не сказал ни слова о любви.

Он ни разу не сказал о любви и на острове. Он занимался с ней любовью, затем ушел и пропал на долгие годы.

Желание — вот что было между ними. Ноэль никогда не делал секрета из того, что хотел ее. И так же ее всегда тянуло к нему. Взаимное желание — вот притягивающая и связывающая их сила. Оно существовало, когда они были молоды, и возродилось теперь.

Желание — мощная вещь. В сочетании с любовью его можно использовать для чего-то прочного и длительного, без любви оно может стать орудием разрушения.

Почему Ноэль обернулся к ней в храме? Почему подхватил на руки? Почему?

Почему она ответила, если уж на то пошло? О, она могла сказать, что это была реакция на ее встречу со смертью и спасение ее Ноэлем, или настаивать, что желание служит извинением само по себе. Вопрос все же остается.

Ничего не помогало. Она нуждалась в отвлечении, спокойном голосе, далеком от бури снаружи и беспорядка, которому она дала волю в самой себе. Ей надо забыть обвинение, сделанное Констанцией. Кровосмесительство — какое гадкое слово! Оно едва ли применимо к ней с Ноэлем, и все же эта мысль глубоко расстроила ее. Причину нетрудно найти. Это было то же слово, которое она мысленно слышала снова и снова, когда думала об Эрин и Джоше Галланте.