Механика света - Ли Ода

- Я тебя тоже там подожду, - покачал тот головой. – Вам и в самом деле стоит поговорить. Самим.

Оставалось только кивнуть, соглашаясь. А через минуту, когда на причале мы остались одни, повторила вопрос:

- Рома, как же так вышло, а? Почему я до сих пор не знала?

- Что я жив? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Я к Аршанину должен был прийти с этой весточкой? Или сразу к шведам, которым он продался?

На меня словно ушат холодной воды вылили, разом возвращая на грешную землю:

- Что? – с трудом выдавила я сквозь онемевшие губы. – Ты думал, я тоже?.. Продалась?

- А что я должен был думать? Что? Если весь этот год ты прожила с ним.

- Что я до сих пор здесь! А не у них там.

- Видимо затем, чтобы ему помогать? А потом сбежать уже вместе?

- Шутишь? – услышанное никак не хотело укладываться у меня в голове. - Я же твоя сестра! Лиза твоя, не забыл? Как ты мог?!

- Тихо, - опять повторил он и прижал меня к себе. - Увы, но мог. И думал. Ты даже не представляешь, какие люди сломались за этот год.

Я уперлась ему в грудь и отстранилась:

- Рассказывай. Все и с самого начала.

- Все? Тебе? – Посмотрел он мне в глаза. И с нажимом добавил: - Нет, вот это точно не нужно. Лишнее.

- Знаешь, Рома, - я подняла ладони и посмотрела на них в сомнении, словно опасаясь увидеть там следы крови. – Эти руки тоже чистыми не остались. Не вышло. Зато меня теперь мало чем можно испугать. Так что говори. Я должна знать.

Глава сорок вторая

Но много времени его история не заняла – все-таки Роман меня щадил и особо впечатляющих подробностей старался избегать. Допросы вообще хотел пропустить, но я не дала:

- Это был Аршанин? – затаила я дыхание в ожидании – слишком важно оно для меня было.

- Нет, - ответили мне без раздумий, а потому была надежда, что правду. – И даже не его люди. Он тогда другим был занят – активно лез на место Дробышева.

- Не знала, - качнула я головой.

- Он тебе не говорил? – удивился Роман.

- Нет. Рассказывал, что целиком и полностью занят тем, чтобы вызволить отца и тебя.

- Вот оно что, - откликнулся тот через несколько секунд тяжелого молчания. – Выходит, я должен просить у тебя прощения?

- Не должен, - пристально глянула я ему в лицо. – Но можешь и попросить. А потом я скажу тебе спасибо, что не выдал меня дознавателям. И на этом с извинениями и благодарностями можно будет закончить.

- Да, Лиза, ты действительно изменилась, - взгляда он не отвел, тоже пристально изучая меня в неярком свете фонаря. - Очень.

- Удивительно, правда? – чуть приподняла я брови.

- Знаешь, - теперь он смотрел не на меня, а куда-то мимо, в темноту за пределами круга света, - а ведь не выдал тебя отец, не я. Это его принесли с первого же допроса уже без памяти. И все. Больше он не очнулся. А я… Меня о другом спрашивали.

И я вдруг поняла:

- О наших счетах?

- Именно. И пару я даже сдал – любопытствующие были очень убедительны. Вероятно, позже сдал бы и остальные, но тут Дробышев сотоварищи устроили в своем ведомстве маленькую революцию, говорят, даже со стрельбой, и больше я тех любопытных не видел. И счета целы, что примечательно…

- Тебя он вытащил? Иван Антонович?

- Ну, в какой-то степени, - пожал тот плечами. – Поспособствовал, да. Хотя его тоже крепко держат за горло господа в правительстве – причем до сих пор, и потерю аж целого Зарвицкого с рук бы ему не спустили. Так что в большей степени помог все-таки случай. Помнишь Илью Суровина? Мы учились вместе. Он пару раз у нас бывал.

- Возможно, - теперь очередь пожимать плечами пришла мне. Рома и в самом деле иногда приводил к нам своих однокашников, вот только запоминать их... Зачем?

- Отец его потом еще в ту клинику устроил, с которой сам сотрудничал. По протекции.

- Ах, этот! – вот теперь я вспомнила.

- Так вот, их после покушения на наследника оттуда всем составом в подвалы охранки переселили. Для разбирательства. Тех, кто хоть какое-то отношение к сильной механике имел. И кого смогли отбить у толпы во время погрома.

- Вы с ним там встретились? – вот теперь мне и самой захотелось, чтобы подробности тот пропустил. – Уже в камере?

- Нет. Он того погрома, считай, не пережил. Скончался еще до начала допросов. Толпа постаралась. А я потом… мертвому уже… совсем лицо разбил. И когда тело уносили, сказал, что это Роман Зарвицкий. Фигурами-то мы похожи, да и вообще у нас с ним все такое среднестатистическое – рост, сложение, цвет волос. Мать вон даже перепутала… потом. Не разглядывала пристально?

- Она не успела, - сглотнула я. – Ей и беглого взгляда на отца… достаточно оказалось. И мне тут же не до подробностей стало.

- Понятно… - теперь Рома притянул меня к себе не столько чтобы утешить, сколько чтобы утешиться самому. Я была в этом уверена – слишком прерывистым стало его дыхание. Но в руки он себя взял и закончил;

- Подозреваю, не случись та неразбериха, что как раз тогда устроил в своем ведомстве Дробышев, возвращая себе начальственное кресло, ничего бы у меня с той подменой не вышло. А так… Почти сутки я откликался на фамилию Суровина, а потом под ней же угодил сюда. И вот это точно заслуга Ивана Антоновича. Его идея.

- Идея? – дала я понять, что внимательно слушаю.

- Да. Знаешь, когда размах беспорядков в столице начал пугать даже господ, лезущих наверх именно благодаря им, пришло время толпу усмирять. И оказалось, что без техники сделать это невозможно. А техника плохо работает без сильных механиков. Вот Дробышев и предложил – очистить свои камеры от тех, кого гребли туда просто по подозрению, без каких-либо оснований. И отправить их