Одинокий волк - Патриция Гэфни

И еще мистер Осгуд успел объяснить ему, что такое «лжесвидетельство». За это тоже полагалась тюрьма. Майкл сидел на краешке стула, ожидая, что прокурор Меррик вот-вот задаст Филипу вопрос о первых пяти днях, прошедших после «инцидента». Он знал, что, если прокурор это сделает, Филип непременно солжет, чтобы оградить Сидни.

На этот случай у Майкла все было готово. Не успеет Филип раскрыть рот, как он встанет и скажет присяжным: «Я признаю себя виновным во всех преступлениях, и вам незачем продолжать этот суд. Я это сделал, я виноват».

К счастью, мистер Меррик так и не задал рокового вопроса.

– Итак, вы утверждаете, что в тот день в зоопарке мистер Макнейл был «расстроен»? В этом смысл ваших показаний?

– Да, – промямлил Филип.

– А в поезде по дороге домой он ничего не сказал? Вообще ничего? Ни слова до тех самых пор, пока не извинился, чтобы пойти в туалет? И после этого вы его больше не видели, пока его не арестовали?

– Составной вопрос, ваша честь, – запротестовал мистер Осгуд.

Но не успел судья вынести свое суждение, как Филип холодно ответил:

–Да, да и да.

– Благодарю вас…

– Но я тоже был расстроен. И Сэм тоже. Мы…

– Спасибо, больше вопросов нет.

– Свидетель ваш, – сказал судья Толмен.

– Чем вы были расстроены? – спросил мистер Осгуд.

Лицо Филипа изменилось, его гнев улетучился. Отвечая на вопрос, он посмотрел прямо на Майкла.

– Тем же, чем и он. Тем, что увидел животных, запертых в клетках. У Май… У мистера Макнейла есть такое свойство: когда познакомишься с ним поближе, через некоторое время начинаешь смотреть на вещи его глазами. И очень многое понимаешь. Через какое-то время то, что всегда принимал как должное, начинает казаться странным. Неправильным. А в данном случае чем-то просто варварским.

– Ваша честь, я протестую.

– Я позволю свидетелю ответить на этот вопрос. Продолжайте, мистер Винтер. Слегка смутившись, Филип опустил глаза.

– Я мог бы привести вам сотню примеров.

– Придерживайтесь инцидента в зоопарке, – мягко посоветовал мистер Осгуд.

– Хорошо. За свою жизнь я был в зоопарке… не знаю сколько раз. Не меньше дюжины. Но в тот день с. Майклом я впервые… хотя он ничего такого не сказал, мне впервые пришло в голову, что ловить диких животных и сажать их в клетки, чтобы мы могли на них поглазеть… что это не самое убедительное проявление нашего гуманизма. Наоборот, это можно назвать непростительной жестокостью.

– Ваша честь, я протестую и требую, чтобы это безответственное высказывание было вычеркнуто из протокола как не имеющее отношения к делу.

– Хорошо, поддерживаю. Присяжные не должны принимать во внимание этот последний ответ. У вас есть еще вопросы, советник?

– Нет, ваша честь, полагаю, этого достаточно. И мистер Осгуд с торжествующей улыбкой вернулся к столу.

* * *

Вест засвидетельствовал, что Майкл ему угрожал.

– «Я убью тебя», – вот что он сказал. Это были его подлинные слова.

Майкл отвернулся от остренькой беличьей мордочки Веста с рыжеватой бородкой и посмотрел на симпатичного присяжного во втором ряду. Поверил ли он Весту? Присяжный сидел, прижав палец к щеке, губы у него были поджаты, глаза встревожены.

Мистер Меррик сел, а мистер Осгуд встал.

– Что, по вашему мнению, мистер Вест, могло побудить мистера Макнейла отпустить столь страшную угрозу по вашему адресу?

– Ровным счетом ничего, сэр. Она возникла на пустом месте.

– «На пустом месте». Вы не сказали и не сделали ничего такого, что могло бы спровоцировать его на подобное высказывание?

– Я безусловно ничего подобного не делал.

– Понятно. Позвольте вас спросить, каковы были ваши отношения с дочерью профессора Винтера?

– Возражаю, – возмутился Меррик. – Представляет ли советник, куда нас может завести подобная линия защиты, ваша честь?

Судья Толмен сложил руки домиком и посмотрел поверх них на зал.

– Я как раз собирался задать тот же самый вопрос.

– Ваша честь, если вы сочтете нужным проявить терпение, я полагаю, что существенность и уместность данного вопроса очень скоро станут очевидными.

Судья на минуту задумался.

– Хорошо, я позволяю. Отвечайте на вопрос, мистер Вест.

Весту очень не хотелось отвечать. Он долго ерзал на стуле и хмурился, глядя в пол.

– Она была моим другом, – пробормотал он наконец. Мистер Осгуд подошел поближе.

– Она была вашим другом, – задумчиво повторил он. – А вы когда-нибудь предлагали миссис Дарроу вступить с вами в брак? – осведомился адвокат самым любезным тоном. – Прошу вас, ответьте на вопрос. Вы когда-нибудь просили Сидни Дарроу, дочь профессора, у которого вы служите ассистентом, стать вашей женой? Вест бросил на него взгляд, полный ненависти.

– Да.

– И ваше предложение было принято?

– Нет, – ответил он сквозь зубы.

– Благодарю вас. А теперь скажите мне, мистер Вест, имел ли место в вашей жизни случай, когда вы произнесли по адресу мистера Макнейла следующие слова: «Если ты тронешь меня хоть пальцем, я засажу тебя обратно в клетку»?

После долгой паузы Вест угрюмо ответил:

– Возможно.

– И что же могло вызвать с вашей стороны подобную реплику?

– Я не помню.

– Вы помните случай, когда во время разговора вы насильно задержали миссис Дарроу против ее воли, схватив ее за руку?

– Нет, такого никогда не было.

– А когда мистер Макнейл вмешался, вы ему пригрозили?

–Нет.

– Именно тогда он сказал, что убьет вас – если вы попытаетесь засадить его обратно в клетку?

– Я ничего подобного не помню.

– Нет? Мистер Филип Винтер был свидетелем данного инцидента. Может быть, нам следует снова вызвать его для дачи показаний?

Мистер Меррик выразил протест. Стороны вступили в спор, судья вынес решение.

– Что-то подобное могло иметь место, – в конце концов признал Вест. – Но это было давно, всех подробностей я не помню.

Судья разрешил ему покинуть свидетельское кресло, а мистер Осгуд опять вернулся к столу с улыбкой.

* * *

Предпоследним свидетелем обвинения был 0'Фэллон.

– Он был как животное. Поначалу его приходилось держать в клетке, потому что он все время норовил кого-нибудь укусить. Я ни на минуту не расставался со своей дубинкой, когда его охранял: каждый раз проверял, при мне ли она. Для самозащиты. И я старался никогда не поворачиваться к нему спиной.