Цветы любви - Элис Шарп

Джон вдруг разозлился — тоже мне, всезнайка нашлась!

— Но вы же незнакомы с Триной. Она славная девушка.

— И вы собираетесь на ней жениться?

— А вот это уже не ваше дело! — Что-то он совсем расслабился, ему же надо узнать детали ее дьявольского плана насчет Виктора.

— Вы правы, — извинилась она. — Просто я живу в Ферн-Глене всю жизнь.

Джон на секунду задумался, стараясь не смотреть на ее губы. Интересно, каково это — всю жизнь прожить в маленьком городке? Его молодость прошла в Сан-Франциско.

— Откровенность за откровенность. А почему вы не замужем?

— Мне всего лишь двадцать четыре, только в июне исполнится двадцать пять.

— Ну и что? Множество женщин уже замужем в вашем возрасте. Но я уверен, вам стоит только захотеть…

Я не пытаюсь поймать на крючок доктора Рида, — сказала она нетерпеливо, бросив на него уничтожающий взгляд.

Еще как пытаешься, маленькая колдунья! И вслух спросил:

— А как же Кельвин? Печально известный бывший жених?

— Бабушка рассказала вам и о Кельвине? — простонала она.

— Да. И о вашей матери.

Лора вдохнула так глубоко, что ткань у нее на груди натянулась. Похоже, ее изящная фигура еще более совершенна, чем он предполагал.

Нет, его богатое воображение явно становится проблемой.

— Я знаю, что ваш отец… сбежал. Наверное, это убило в вас веру в романтику.

— Мои родители не должны были жениться. Они были как… огонь и вода.

— И почему же они поженились?

— Любили друг друга.

— Но это не продлилось долго.

— Нет, не продлилось. Вы думаете, что вечная любовь возможна?

— Надеюсь, — сказал он.

— Моя мама красива как внешне, так и внутренне. Она пережила не лучшие времена с отцом, но все равно надеется встретить человека, который полюбит ее. Она заслуживает счастья.

Лора говорила так грустно, словно речь шла не о ее матери, а о ней самой.

— То есть магазин много значит для нее?

— Мне кажется, что в нем заключается вся ее жизнь.

— Бабушка рассказала, что у вас есть секретный план, как удержать вашу торговлю на плаву.

— Моя бабушка — болтушка, — проговорила Лора с улыбкой.

— И, боюсь, нам обоим этот план известен, — не удержался Джон.

Лора мотнула головой.

— Я знаю свой план, а вы лишь думаете, что знаете. Это не одно и то же.

Он сдался:

— Тогда расскажите мне о Кельвине.

Она опять пожала плечами, движение было таким пластичным и красивым, что он затаил дыхание.

— Нас с трудом можно было назвать Ромео и Джульеттой. — Она повесила полотенце на крючок и посмотрела на Джона. — Не могу я вас попросить об одолжении?

— Сделайте милость.

— По какой-то причине моя бабушка вам симпатизирует.

— Я надел лучшую куртку и эффектно подписал контракт о цветах, в которых не нуждался. Вот и понравился. Плюс ко всему она думает, что я доктор.

— Я знаю.

— Это не моя вина. Я пытался исправить…

— Неважно. Послушайте, я знаю, что вы встречаетесь с Триной, и буду последней женщиной на земле, если попрошу вас предать ее. То, о чем я хочу попросить вас, с самого начала будет притворством. Вы не могли бы приходить в магазин, когда я там?

— Но я…

— Всего лишь приходить в магазин в обеденный перерыв на следующей неделе. Называйте меня «дорогая» или упоминайте про наш с вами обед. Бабушка увидит нас вместе и перестанет сводить меня с каждым холостяком в городе. Меня оставят в покое, и я смогу сосредоточиться на более важных делах, — выпалила она. — И знаете что? Будет неплохо, если и мама увидит нас вместе. У нее виды на парня, работающего напротив.

— А что с ним не так?

— Наверное, все так, я его в глаза не видела, просто я устала от их попыток найти мне мужа, а если они подумают, что вы и я…

— Интересуемся друг другом?

— Да. Они должны отстать. Скорее всего, подумают, что вы выгодная партия для меня, и им будет неважно, что вы ветеринар.

Ему очень хотелось спросить, не хочет ли она через него подобраться к Виктору, но он стиснул зубы. Предложение показалось ему интересным. Если Виктор подумает, что они с Лорой неравнодушны друг к другу, может, он отойдет от края пропасти под названием «Лора»?

— Почему бы и нет?

За вздохом облегчения последовало неожиданное. Лора положила руки ему на плечи, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы. Губы у нее были мягкими и теплыми, а близость ее тела окутала его сладким ароматом.

И она, не моргнув глазом, отправилась прочь.

— Спокойной ночи, Джон.

Ему вдруг стало жаль, что она так быстро ушла. Губы у нее оказались не леденцами, а лепестками цветка, нежными и невинными.

Ему нельзя целовать ее.

Так кто же она: чистосердечная девушка или обманщица?

Или все вместе…