Давай поспорим - Дженифер Крузи

– Вдвое больше: вы носите простой белый лифчик.

– Если вы думаете, что я такая скучная, зачем пошли со мной?

– Я видел его, когда вы засовывали туда двадцатку. Вы старомодны, и у вас не может быть телефона с ромашками. Самое привлекательное в вас – это ваши туфли.

«М-да…» Мин усмехнулась.

– А зачем я пошел с вами?.. – Он явно терял терпение. – Просто хочу пригласить вас в отличный ресторан неподалеку; так что если мы не будем ссориться…

Мин зашагала дальше.

– Не хотите спорить? – крикнул он вслед.

– Не хочу. – Она пошла быстрее, но он легко догнал ее.

«Вот что значит длинные ноги», – мысленно сказала она и тут же отругала себя за то, что думает о его фигуре. Или о том, что он заметил, как хороши ее туфли. Мастак! «Помни о пари, – твердила она себе. – Он зверь и азартный игрок».

Зверь и игрок тем временем остановился перед слабо освещенной витриной какого-то магазинчика, завешенной бархатной шторой. Над окном шла золоченая надпись: «У Эмилио».

– Это ваш ресторан? – поинтересовалась Мин, подивившись его скромному выбору.

Кэл кивнул и направился к двери.

– Постойте! – Мин глянула на табличку. – По будням закрывается в десять. Уже опоздали. Может, нам…

– Эмилио меня обожает, – ответил он, входя. – Так что, если вы не испортите ему настроение…

– Решили сменить тактику?

– Нет, – сказал он, стараясь сдерживаться. – Лупите меня что есть силы по щекам во время ужина и получите от Эмилио бесплатный десерт.

– Вы же его любимый клиент, – озадачилась Мин.

– Без сомнения. Однако это не помешает ему оценить подобное зрелище. Так мы идем или нет?

– Идем, – отозвалась Мин и прошла вперед.

Лишь через целых полторы минуты ожидания Орешек тронул наконец Лайзу за плеяо:

– Извините, но я заметил, что вы выразительно на меня смотрели.

Она сощурилась:

– Даже не верится, что вы так медлительны.

– Я медлителен? – Он явно обиделся. – Никто не смог бы пробраться сквозь толпу быстрее меня.

Лайза покачала головой:

– Вы заметили меня еще час назад. Что вы делали – сидели и раздумывали?

Орешек округлил глаза.

– Меня предупреждали, что рыжие несговорчивы. – Он облокотился на стойку. – Я Тони. А за вами должок.

«Ну, поехали», – подумала Лайза и тоже облокотилась на стойку. Полная симметрия.

– Какой должок? – Он усмехнулся:

– Есть такая теория хаоса. – И, наклонившись к ней, пояснил: – Эта теория гласит, что при появлении внешнего возмущения сложная динамическая система теряет устойчивость, после чего аттрактор, то есть притягивающий объект, определяет траекторию ее движения.

Лайза скептически посмотрела на него:

– Это ваша тактика знакомства?

– Я сложная динамическая система, – заявил Тони.

– Не такая уж и сложная, – возразила она.

– И я сохранял устойчивость, пока вы не вызвали возмущение.

– Какая уж там устойчивость, – отозвалась Лайза. Тони ухмыльнулся.

– А так как вы – самый сильный аттрактор в этом баре, я проследовал к вам по прямой траектории.

– Ничего подобного. – Лайза повернулась, чтобы отрезать ему отступление. – Придумайте что-нибудь получше, или я найду себе парня поинтереснее.

Краем глаза она увидела, как блондин с бессмысленным лицом наклонился к Бонни.

–Она всегда такая? – спросил он Бонни. Высокий, крепкий, не особенно интересный.

– Да и ваш друг не очень-то мил, – ответила Бонни и одарила Тони своей самой обворожительной улыбкой.

Он просиял.

– Я тоже. Но ведь это не беда, правда?

Да уж, подумала Лайза и поймала взгляд Тони.

– Он правда так думает. У Роджера не бывает никакой тактики, – пояснил Тони.

– Ну, если теория хаоса развенчана, это уже хорошо, – заметила Лайза.

– Бедняжка, – промолвила Бонни, держа ладонь на рукаве Роджера. – Конечно, не беда. Меня зовут Бонни.

Роджер смотрел на нее сверху вниз с откровенным обожанием.

– А меня Роджер. Знаете, я никогда не видел таких красавиц, как вы.

Бонни улыбнулась еще шире и придвинулась к нему.

– Но это еще не значит, что ему не везет с женским полом, – несколько удивленно сказал Тони.

– Я уже вся во власти его обаяния, – сострила Лайза и повернулась к Тони: – А о себе что скажете?

– Я хорош в постели, – заявил он.

– Ясно, – ответила Лайза. – Вы неисправимы. Так и быть, закажите мне что-нибудь выпить и расскажите о себе.

– Все, что вам угодно, – согласился Тони и помахал кудрявой барменше. Когда она подошла, он спросил: – Ну что, Шанна, ты на моей стороне?

Она покачала головой.

– Значит, где-то посередине, – подытожил Тони. – Шанна, это Лайза. Нам надо подзаправиться.

– Вы его знаете? – спросила Лайза Шанну.

– Он приятель моего соседа, – ответила Шанна. – Я познакомилась с ним через Кэла.

– Кэла? – удивилась Лайза и подумала: «Вот черт, можно было обойтись без знакомства с этой деревенщиной и все узнать у барменши».

– Вам будет неинтересно про Кэла, – заверил Тони. – Он нехороший, и женщинам лучше держаться от него подальше.

Шанна, странно посмотрев на него, удалилась.

– Нам о-очень интересно, – возразила Лайза, улыбаясь. – Расскажите-ка все про него – чем же это он так плох?

– Да я соврал, на самом деле он отличный парень. Мы познакомились в школе.

– Вы учились в одной школе? – поинтересовалась Лайза.

– В третьем классе. А почему вас это интересует?

– Хочу все знать о тебе, моя радость. Ты восхитителен. – Тони кивнул, словно принимая это за чистую монету.

– О тебе и твоих друзьях, – поправилась она. И Тони принялся рассказывать.

Тем временем Бонни за спиной Лайзы говорила:

– Знаешь, ты понравился бы моей маме.

– Буду рад с ней познакомиться, – отвечал Роджер. Лайза кивнула в сторону Роджера:

– Он что, всем это говорит?

– Что говорит? – не понял Тони, увлеченный рассказом о том, как в третьем классе он стал футбольной звездой.

– Не важно, – отмахнулась Лайза. – Перейдем к отроческим годам. Ты, Роджер и Кэл…

Кэл заметил, как поразилась Мин, когда рассмотрела стильный ресторанчик: металлические светильники с янтарными плафонами, старые черно-белые фотографии на стенах, белые с красным скатерти на квадратных столиках, свечи в бутылках из-под кьянти с отбитыми горлышками, написанные как будто от руки меню, разнообразное столовое серебро. Он ожидал, что она недовольно скривит губы. Но она явно была в восторге. Что ж, вполне уместно.