На языке любви - Кэтрин Спэнсер

Даниэлла медленно приходила в себя. Сначала она услышала далекий голос, потом ощутила осторожные, но уверенные прикосновения. Девушке хотелось оттолкнуть чьи-то настойчивые руки, но сейчас даже самые незначительные движения причиняли ей невыносимую боль. Прохладные пальцы быстро пробежали по ее ребрам, потом заскользили по правой ноге и наконец остановились на горящей огнем лодыжке. Откуда-то из подсознания вдруг пришло понимание того, что это руки доктора Росси, а услышанный ею голос принадлежит именно ему. И боль совершенно непостижимым образом стала утихать. Даниэлла открыла глаза.

— Итак, синьорина, — мягко сказал Карло Росси, вы решили усложнить мне задачу: теперь придется лечить вас обоих…

Девушка хотела спросить, как дела у Аниты, но легкие пронзила острая боль, и она лишь слабо застонала. Доктор Росси истолковал ее попытку заговорить несколько иначе.

— Я только что посмотрел рентгеновские снимки. У вас повреждено два ребра, растянута лодыжка и множество разнообразных синяков по всему телу. Теперь, когда мы знаем, с чем имеем дело, все будет в порядке, — сообщил он и, услышав очередной стон, быстро добавил:

— А сейчас вам сделают обезболивающий укол…

Сознание Даниэллы было затуманено и без седативных средств, поэтому она, не имея сил высказать протест, стала мысленно умолять его не делать этого до тех пор, пока она не узнает о состоянии Аниты. Знакомая пожилая медсестра подошла к ней со шприцем в руках. Девушка почувствовала укол — и слезы отчаяния заструились по ее щекам. Карло Росси, не понимая, чем вызвана столь бурная реакция, достал из нагрудного кармана платок и стал вытирать мокрые дорожки с ее бледных щек:

— Успокойтесь, Даниэлла. Доверьтесь мне — и все будет просто прекрасно.

Она умоляюще смотрела на него, а слезы все текли и текли… И вдруг ей показалось, что он тоже плачет. Девушка похолодела: неужели случилось самое страшное?! Но препарат уже начал действовать, и его голос зазвучал глуше, постепенно удаляясь:

— Мы поговорим завтра…

Последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в спасительный сон, было лицо доктора, медленно растворяющееся во мраке.

— Ты сердишься на меня, папа? — спросила Анита. Это были ее первые слова с тех пор, как они сели в машину и поехали домой.

— Очень, — Карло Росси остановился на светофоре и строго посмотрел на дочь. — Ты поступила глупо и подвергла опасности не только себя, но и окружающих. Ты можешь объяснить свое поведение? Разве синьорина Блейк позвала тебя и пригласила присоединиться к ней?

— Нет. Это я увидела ее и решила поздороваться…

— Синьорина Блейк — чужой нам человек, Анита! Поэтому тебе не следовало ее беспокоить: возможно, она назначила кому-то важную встречу. И ты не должна была отвлекаться, переходя дорогу.

Своим опрометчивым поступком ты поставила под угрозу не только свою жизнь, но и ее тоже.

— Вот почему ты так расстроен, — прошептала девочка, и ее глаза наполнились слезами. — Синьорина умрет?

— Нет, отрицательно покачал головой Карло. Все будет хорошо.

— Синьорина Блейк сильно пострадала?

— Думаю, да. Но она изо всех сил скрывает, что ей больно.

— Ты вылечишь ее, правда?

— Постараюсь, — задумчиво ответил Карло. — Но ты должна будешь мне помочь…

— Конечно, пап, конечно! Синьорина такая красивая и добрая! Знаешь, она хотела проводить меня до дома, потому что беспокоилась, а я ответила, что уже взрослая и знаю дорогу.

— Надеюсь, Анита, ты понимаешь, что ошиблась?

— Да, — ответила девочка, не поднимая глаз. Мне правда очень жаль, папа. Я больше не буду так делать.

— Уверен в этом, — его голос стал строг, — потому что с завтрашнего дня Саландрия будет ждать тебя у школы.

— Мои друзья засмеют меня…

— Пусть лучше они смеются, чем я буду плакать, — мягко заметил Карло. — Я твой отец и не хочу, чтобы ты каждый раз рисковала жизнью, переходя дорогу одна. Заботиться о твоем благополучии — мой главный долг, дорогая.

— Я знаю. — Анита улыбалась, совсем как ее мать, и у него каждый раз тоскливо сжималось сердце. — А как же синьорина Блейк? Кто позаботится о ней, пока ее папа в больнице?

Карло уже не раз задавал себе этот вопрос. Что ж, пришло время на него ответить.

— Думаю, что мы с тобой, — задумчиво сказал он, прекрасно понимая, что это решение принесет ему массу неприятностей. — У нас просто нет другого выбора, дорогая.