Соблазнение строптивой - Шарлин Рэддон

Макколи оперся бедром о стол маршала и стал смотреть в окно, чтобы не видеть жирную подливу вокруг рта Хендрикса.

– Никаким.

Взгляд Бренча помутнел от душевной боли. Он двумя пальцами растер тлеющий кончик самокрутки и бросил окурок на пол.

– Три недели назад моего брата застрелили среди бела дня в Парк-Сити, один выстрел из винтовки, откуда-то из переулка. Эту карту, – он постучал пальцем по пиковому валету, – нашли рядом с гильзой от патрона.

Вирджил снова многозначительно посмотрел на Бренча и Хендрикса и отвернулся. Он засунул палец в ноздрю, немного там поковырялся, затем вытащил палец и легким щелчком стряхнул с него добытое, Макколи считал Годби человеком таким же приятным, как коровьи лепешки, и умным, как фонарный столб, однако подозревал, что он чего-то недоговаривает, что-то ему известно о Мендозе.

Хендрикс влил в себя кофе и уставился на стрелка.

– И ты думаешь, что Мендоза убил твоего брата?

– Я у тебя хотел об этом спросить.

– Жаль, но ответа у меня пока нет. И все же я достану этого подонка, будь уверен.

Макколи очень в этом сомневался, но промолчал.

– У тебя есть какие-то предположения, где он может скрываться?

– Думаешь, я тогда сидел бы здесь?

Макколи не был в этом уверен. Он встал и направился к двери.

– Если что-то узнаешь, буду признателен за информацию, Слид.

Хендрикс отложил вилку, поднялся и проводил гостя до деревянных подмостков.

– То же самое касается и тебя, – Хендрикс заложил большие пальцы под подтяжки. – Только не болтайся здесь слишком долго. Не нужно обеспечивать местных гробовщиков работой, да и мне лишние трупы ни к чему.

– Я пробуду в городе столько, сколько понадобиться. Не меньше.

Маршал кивнул, повернулся, чтобы вернуться в контору, но остановился.

– Насчет Мендозы. Могу кое-что сказать: он неравнодушен к одной девице из…

Макколи не слушал. Его взгляд был прикован к противоположной стороне улицы, будто он только что увидел призрака. Хендрикс потянулся за револьвером.

– Мендоза?

– Нет, – Макколи кивнул в сторону молодой женщины, которая шла по противоположной стороне улицы. Одета она была во все черное, туго затянутый корсет подчеркивал стройную фигуру, а белый воротничок эффектно оттенял нежный цвет лица и темные волосы. Юбка облегала изящные бедра и легонько шуршала при каждом шаге. – Ты знаешь эту женщину?

– Лакомый кусочек эта, в черном. Заходила незадолго до тебя, спрашивала, можно ли повесить вон ту листовку.

Макколи подошел ближе. На листке было написано: «Награда пятьдесят долларов за информацию о местонахождении Джеймса Ли-Уиттингтона. Чтобы получить, пишите по адресу: почтовый ящик 555, Солт-Лейк-Сити».

– Она показала мне фотографию этого человека, – сказал Хендрикс. – Я посоветовал ей обратиться в городскую полицию и дать объявление в газету. Сказал, что поспрашиваю о нем.

– Кто он? Муж? Отец?

Хендрикс пожал плечами.

– Это меня не касается.

Маршал избегал смотреть в глаза Бренчу. Он явно чего-то недоговаривал.

– Она спрашивала о Мендозе?

– Ас чего бы ей спрашивать об этом мерзавце?

Макколи начал выходить из себя и потому предпочел не отвечать. Его интересовало, какую выгоду хочет извлечь Хендрикс из небывало щедрого предложения помочь молодой женщине.

– Дай мне знать, если появятся новости о Мендозе, – сказал Бренч. – Я пару дней побуду в городе.

Маршал улыбнулся, глядя, как Макколи перешел улицу и последовал за молодой женщиной. Слид знал, что легкая хромота недавнего посетителя означает, что тот близок к полному истощению. Хендрикс инстинктивно помял правое запястье. Три года назад пуля раздробила кость, и она срослась неправильно. Маршал положил много сил, чтобы научиться стрелять левой рукой, и поклялся однажды добраться до того, кто его подстрелил. Повернув голову к конторе, он заорал:

– Эй, Вирдж, иди-ка сюда!

Когда появился заместитель, Хендрикс указал на женщину в черном.

– Ты следил за ней, как я тебе велел?

– Да, но она только и делала, что ходила по магазинам. Повесила еще несколько листовок, показывала людям ту фотографию, – Вирджил почесал под мышкой. – Единственная странная вещь, которую она сделала, – это посетила купальни.

– Купальни?

– Да, с черного хода. Разговаривала с прислуживающими мальчиками и уходила.

– Ха! Как думаешь, ей интересно, «что мужчины прячут в штанах»? Может, она платила, чтобы ей дали подсмотреть?

Вирджил похабно хихикнул.

– Я был бы не прочь показать ей, Слид. Мне нравятся темненькие.

– Да-а.

Усмехнувшись, Хендрикс вернулся в кабинет. Взяв пустую тарелку, начисто вылизанную Регсом, он сунул ее Вирджилу.

– Только смотри: когда она найдет, этого своего отца, ты должен узнать об этом. По чертову ублюдку Ли-Уиттингтону давно плачет пуля, и я позабочусь, чтобы он ее получил.

Бренч Макколи заглянул в окно лавки Перкинсов. В просвете между выставленными в витрине домашними мужскими куртками на стеганой атласной подкладке он увидел Юджинию, прогуливавшуюся между рядами заставленных товаром полок.

Интересно, знает ли она, что находится в мормонском заведении, которое не стал бы посещать ни один уважающий себя не мормон. Его самого, однако, это никогда не останавливало.

Казалось невероятным, что это та самая ведьмочка, которую он отшлепал в Эхо-Каньоне. Та самая, которая подмешала что-то в кофе и оставила его умирать. Бренч кипел от гнева, наблюдая, как молодая женщина рассматривает стенд с кружевами. Юджиния примерила шляпку, украшенную перьями и миниатюрными птичками, потом взяла в руки книгу, в которой Макколи опознал последний детективный роман Анны Катарины Грин «Преступление в Ливенворте[11]».

Наконец она повернулась. Один из последних лучей солнца прорвался сквозь высокое окно, окрасив лицо молодой женщины в розовые закатные тона. У Макколи перехватило дух. Темные локоны были аккуратно зачесаны назад, и только несколько легких завитков порхали вокруг лица. Дженна выглядела изящнее тонкого ирландского кружева и аппетитнее свежеиспеченных ирландских сконов[12]с маслом и медом.

Юджиния Ли-Уиттингтон была самой соблазнительной леди из всех, кого Бренч когда-либо встречал. Чресла Макколи запылали жаром, когда он вспомнил ощущение ее тела в своих руках, ее вкус. Он цеплялся за свой гнев, за желание отомстить. Но низ тела по-прежнему болел. Из-за нее. Еще одна порка голой рукой по восхитительной голой коже – вот что ей нужно и что он намеревался сделать. Но разве можно пороть леди?