Измена. Забудь обо мне - Хелен Кир

нашла нам работу буквально за день. Я сама же упросила ее съехать в обозримом будущем. В двух словах обрисовала ситуацию, и мы приняли решение, что свалим из этого района как можно дальше. Она придет немного позже. Пошла показывать рисунки в агентство. Диана графический дизайнер. Колледж закончила, а я вот не сподобилась. Тоже надо думать. Без образования никуда в приличное место не попасть. Вот если только сюда и все.

Яр рядом. Сколько не отвлекайся на рандомные мысли он в двух шагах.

Как дура стою. Менеджер неодобрительно косится. Он и так взъелся на меня, чем не по нраву пришлась не понимаю. Воспринимает будто я его личный враг. Может тут так принято грызть новеньких. И я молчу, норов не показываю. Нужны деньги. Такая простая арифметика.

— Пошевеливайся, — прикрикивает.

Так неловко, но делать нечего. Кушать что-то надо.

Молча прохожу к стенке, снимаю керхер. Секунду соображаю, как нажать. Мне показывали, но так волнуюсь, что из головы вымело все адекватные мысли.

— Куда ты суешь, бестолочь! — шипит дракон.

Тушите свет. К лицу подкатывает краснота. Мне становится удушающе жарко.

— Свали отсюда, — грозный голос Яра заполняет гулкое пространство. — Сначала научись с сотрудниками разговаривать, а потом рожу свою здесь свети.

Не поворачиваюсь. Собираю всех богов про себя. Какого лешего Гордеев приперся именно сюда! Если сейчас меня попрут, то это еще время поиска, а у меня его нет. Пережила бы придирки, все равно дракон последние два дня работает, потом в отпуск сваливает.

— Послушайте, — отвечает Яру.

— Нет, это ты послушай, — отодвигает меня назад, ставит за себя. Вот это уже ни к чему, я не должна пользоваться защитой предателя. Телепаюсь тряпкой между ними, выскользнуть без вариантов. Ох, не нравится мне. Сердито и нагло протискиваюсь нахрапом, а Яр продолжает орать, — она справится. Ты можешь идти.

Менеджер не спорит. С горящим злым лицом размашистым шагом сваливает в подсобку. Мне конец теперь. Закусив губу со злости, смотрю ему вслед наливающимися слезами глазами. Все. Не работать мне здесь. Дракон меня сожрет.

И такое отчаяние берет. Готова этим керхером по лбу ударить долбанного Гордеева. Гад. Сволочи кусок! Всю жизнь испортил. Горите вы керосином, раздолбаи.

Слезы проливаются сразу и обильно. Тяжелые капли срываются, падают. Нагибаю голову, сжимаю покрепче ручку и иду к его машине. Срываю со стены пеногенератор, обильно лью. Запениваю всю морду, не жалею.

— Алён.

Блокирую работу прибора. Не глядя на Яра, едва цежу, при этом стараюсь говорить вежливо.

— Вы оплатили компклекс работы. Пройдите, пожалуйста, в зону ожидания пока я закончу. Там вам предложат чай или кофе на выбор. Так же там есть телевизор, и вы сможете приятно провес …

— Алёна! Посмотри на меня.

Мертвею.

Зачем он так говорит? Таким голосом как тогда. Зачем … Это же так больно.

Швыряет в запретную зону. Блокировка летит к черту, броня падает и рассыпается. Мое сердце снова бьется через раз. Больно! Больно же! Невыносимо.

Не хочу. Я не хочу снова в кипящий котел, не желаю вариться заживо от безысходности и захлебываться горем. Иначе не выдержу. У меня тоже есть предел.

Дышу и считаю про себя. Диана научила. Помогает. Промаргиваюсь и начинаю снова воспринимать мир.

Едва реанимируюсь. Как только обретаю возможность говорить, выскребаю из себя.

— Разговоры с клиентами не поощряются.

Яр ругается. Он так матерится, что по ушам режет. Такие слова выдает, кошмар. Слава Богу, что в боксе никого кроме нас. Но тут камеры. Я еще не знаю, пишется ли звук, если да, то вообще конец однозначный.

Мне нужен всего месяц, чтобы заработать. Ну нет времени искать что-то еще. Поэтому преодолеваю себя, дергаю Яра за рукав и прошу успокоиться. Не понимаю, почему он разошелся, ведь я же молчу. Имею право после всего с ним не разговаривать или нет? Думаю да. Так в чем дело?

— Прошу тебя. Мне нужна эта работа.

Сверлит глазами. Взбешенный, всклокоченный и ужас какой злой. Лицо перекошено. Ну надо же. А я будто бесчувственная. Он подумал, как мне, м? Или его только свое состояние интересует? Повернуться и уйти? Вот было бы отлично.

— Если бы взяла деньги, то сейчас бы со шлангами не бегала, — выговаривает Гордеев.

— Правда? — брови взлетают. — А мне не надо.

— Серьезно?

— Да. Отступные не беру. Подари своей даме. Я обойдусь.

— Это не отступные.

— А что же?

— Это на жизнь.

Урод! Взрывает как ментос в кока-коле. Сразу же! Мощной едкой пеной в небеса.

— Заработаю сама. Миллионами от девок своих откупайся. Им привычнее брать.

— Тебе они нужны. Разве нет? — выразительно смотрит на спортивку из секонда. Да пошел ты! В секонд тоже люди ходят! — Купишь себе что-нибудь.

И вновь накрывает бессильной волной. В этом его понимание счастья женщины, да? Купить себе что-то. Прекрасно. Оттопыриваю губу и так хочется бросить в него чем-нибудь тяжелым, но я контролирую. Пока еще контролирую …

— Шел бы ты, Ярослав … в комнату отдыха подобру-поздорову. На возврат купи себе … сердце и мозги. Жить приятнее станет.

Замирает. На дне взгляда непробиваемая темнота. На лице маска. Порывистый выдох, а потом тихая фраза.

— Прекрати. Не злись.

Она будто в противовес срабатывает. Навылет долбит.

— Злиться? О, нет. На кого? На кобеля и предателя? Бог с тобой. Иди с миром. На твой век таких «Алён» — доверчивых дур, с головой хватит.

— Да что ты знаешь?! — вдруг орет он.

Его трясет крупной дрожью.

Задело так, да? А меня?!

— Достаточно знаю. Пусти.

— Ни хера ты не знаешь!

Он хватает меня и неожиданно притягивает к себе. Яростно обнимает, я почти задыхаюсь. Барахтаюсь и сопротивляюсь. Луплю его по коленкам носками сапог. Отталкиваю.

— Не дотрагивайся. Не подходи! Ты в этой машине … С ней! Сволочь! Тварь!

Как назло припирает к задней двери и больше всего на свете я боюсь, что он откроет и затолкнет внутрь. Я не сяду туда. Лучше на крайние меры пойду. И черт побери! Замок долбанной двери щелкает.

12

— Сядь, — грубо двигаю Алёнку дальше на заднем сиденье.

Близость шарашит по нервам. Ненавижу чувство беспомощности, оно каждый раз рядом с ней возникает. Мне будто отрубает всю сучность души, вылазит верхом убойная розовопузость. Спрятать бы, да не помещается никуда. Уродство какое-то, ей-богу. Меня выматывает состояние раздробленности.

Зажимаю пальцы в кулаки. Что блядь как сопля! Ноешь … Но она-то рядом. Да почему такая? Взялась на мою голову. Как вышвырнуть из жизни и забыть? Ну не нужна она мне!

Трясется вон