Измена. Забудь обо мне - Хелен Кир

Хелен Кир

Измена. Забудь обо мне

1

— Яр, я беременная.

Нет, не так.

— Ярослав, у нас будет малыш представляешь?

Или так.

— Дай руку.

И вложить в ладонь тест с двумя полосками.

Как лучше?

Ох, я волнуюсь. В моей жизни все перепутано. Судьба странная, играет нами как хочет.

Вытаскиваю черно-белый снимок. Сердечко теплом обливается. Вот он — наш малышок. Едва заметное пятнышко на черно-белом фоне. Мой и Яра. Срок еще маленький, но я ощущаю ребеночка полноценным человечком. И уже люблю его невозможно сильно.

— Беременность протекает хорошо. Мамочке не волноваться. Кушать и отдыхать. Вот список анализов. Сдавайте и приходите на прием.

Я будто в другом мире плаваю. Там я будущая мама. И малыш у меня самый красивый. Он ласковый, тепленький, с длинными-предлинные ресницами. И вообще не карапуз, а самый лучший ребенок на земле.

Не могу ждать вечера. Правда не хочу. Мне прямо сейчас хочется все рассказать Ярославу. Желание непреодолимо.

А пойду. Его сервис здесь недалеко.

Бреду по тротуару, ем вкусное мороженое. Рожок безупречен, он такой невероятный. Ох, боже, смеюсь про себя. Мне сегодня все через край. Надо же. Да я счастлива, черт побери!

Эй, люди! Я беременная! Как же это здорово!

— Здравствуйте, — киваю ребятам на входе. — Яр у себя?

— Э-э … — мнется парень в костюме. — Да. А что?

— Я к нему? Можно?

— Так, — прячет взгляд, а по щекам идут бурые пятна. — Сейчас.

Что происходит? Почему он на меня так и не смотрит? Мне становится не по себе, радость постепенно гасится, уступая место беспокойству. Оно такое гадкое и едва заметно противно царапающее.

— Что-то не так? Он занят? — голос неожиданно проседает.

— Машину тестит. Сейчас узнаю.

— Не надо. Я сама пройду.

Решительно направляюсь вперед.

Бред какой. Зачем расстраиваюсь раньше времени. Может в сервисе просто элементарная запара. Он же постоянно расширяется. Помимо ремонта, открыта еще и продажа авто. Сколько сил нужно, чтобы за всем уследить.

— Подождите, пожалуйста, — быстрым шагом за мной идет тот самый менеджер. — Гордеев занят.

— Ничего страшного, — легко отмахиваюсь и прохожу на территорию закольцованных треков.

Яр все время с клиентами. Он очень ответственно относится к своей работе. С моей стороны некорректно так поступать, отрывать его, но мне не терпится. Простит один раз, правда?

Почти бегу к застывшей посреди кольца машине. Меня даже не смущает то, что она стоит. Вероятно, клиент разбирается с механикой авто. Мне бы тоже научиться водить. Ярик обещал. Только времени не может найти. А теперь и вовсе может быть против моих уроков.

Где же он?

На первых сидениях никого нет.

Почему?

Осторожно обхожу кругом. Багажник машины неровно двигается. Там что происходит? Сломалась?

Тяну ручку на себя и делаю шаг назад.

Боже!

Верхом на Яре сидит Тата. Платье спущено до пояса. Она растрепана, расхристана. Глаза как у шальной ведьмы.

И Ярослав …

Его руки обнимают ее. Рубашка разодрана. Лицо испачкано помадой Таты. Да он блестит как новогодняя елка. Это сон? Галлюцинация? Прикрываю рот рукой, губы разъезжаются, как у плачущего Джокера.

Смотрю на них, не отрываясь. Тата торжествующе улыбается и гладит Яра по всклокоченным волосам, а он …

Как он мог? Зачем тогда со мной был? Зачем все говорил? Зачем обещал? Зачем?

Он обещал быть рядом. Всегда. Для чего вытащил меня из адского ада с Сергеем, чтобы утопить в своем, да? Я же поверила. Я же полюбила его. Я же всю себя отдала-а-а.

Задохнувшись, медленно оседаю на землю.

Гордеев молчит. Он тупо смотрит прямо перед собой, так и не ссадив Тату с себя. Даже рук не убрал. Окаменел, как статуя.

— Яр! — злится Тата. Слышу ее через заложенные уши. — Она так и будет смотреть на нас?

— Заткнись.

— Ярик!

Какой противный голос. У меня дурацкое дежавю.

Сначала его брат, с которым развелась, привел в дом женщину, и потащил в спальню, а потом Яр сделал то же самое. Только в машине.

— Вставай, Алён.

Яр стоит передо мной, протягивая руку. Молча отворачиваюсь. Сама с трудом поднимаюсь с асфальта.

— Забирай, — швыряю ключи от его квартиры.

Вытаскиваю деньги и тоже бросаю. Мне ничего не нужно. Все вытряхиваю, оставляя себе только документы и медкарту.

— Алёна! — кричит Яр вдогонку.

Я не слышу. Я ничего не слышу!

2

— Прекрати!

Яр хватает и разворачивает.

Не хочу его видеть. Категорически не желаю.

Выламывая руки, выкручиваюсь. Больше всего на свете боюсь взглянуть ему в глаза.

— Вернись к своей женщине.

Виляю голосом, но упрямо талдычу как заведенная. Увеличиваю пропасть между нами, рою с катастрофической скоростью. Мне так больно. Дыра, с размаху пробитая предательством Яра, ширится с каждой проклятой секундой.

— Алён, нам надо поговорить.

— Смеешься? — вырвавшись, с силой бью по лицу. — Ты издеваешься? — луплю по второй. — Ты сейчас с ней занимался сексом, — ору в бешенстве, — а ночью со мной. О чем ты собрался говорить?

Меня всю трясет. Колотит так, что зубы лязгают.

Яр растрепанный. Но это не мешает ему упрямо закусить удила и самоуверенно смотреть, будто сейчас все объяснит и я пойму. Не верю своим глазам. Он хотя бы раскаивается? Хотя бы немного стыдно?

Кажется нет. Он злой и наглый.

— Тата пришла выбрать машину.

— И ты случайно трахнул ее на заднем сиденье?

Скрещивает руки на груди и расставляет ноги. Вот такие они Гордеевы. Нагадил и поза Наполеона, хоть в лоб хоть по лбу. Хамы и предатели.

— Алён … Она не чужой мне человек.

Шутит да? Или издевается?

Припечатываю раскрытыми ладонями ему по плечам, аж гореть начинает и ору.

— Ты такой же, как Сергей.

— Не сравнивай меня с ним, — цедит сквозь зубы.

Как же. Любое упоминание о брате личный триггер, да? Только нечего упираться. Яр на поверку оказался таким же мудаком. Отличие братьев в том, что Сергей хотя бы был прямой в своих сумасбродных желаниях и не скрывал их, а вот Яр просто гад подколодный.

Он хуже.

— А то что? Жаль застрелить некого, да? За неподчинение.

Его братец, недолго думая, убил мою любимую собаку. За то, что отказалась от бредовой идеи растить планируемого ребенка от его любовницы, а потом лучше не вспоминать что было. Я сейчас режу по живому, но не только мне должно быть оглушительно больно.

— Ты дура, — бледнеет Гордеев.

— А ты умный! Иди назад и