Девушки судьбы и ярости - Наташа Нган

Другой стражник бормочет:

– Надо было сделать не браслет, а ожерелье.

– Если она попробует убежать, – говорит третий, – то в следующий раз так и будет.

– А если ты решишься на что-то самоубийственное, – продолжает демон-газель, перекрикивая их хохот, – то у этого браслета есть пара. Прямо сейчас второй надет на кое-кого, кого ты знаешь и, как мы знаем, тебе очень дорог. Так что если ты не хочешь, чтобы они тоже страдали, будь хорошей маленькой кеедой и не создавай проблем.

Затем, ухмыляясь при виде шока на моём лице, он подталкивает меня к арке.

Я потрясена его откровением. Это может быть блефом, но в этих стенах есть те, кто мне небезразличен, и двору не составит особого труда выяснить, кто именно. Как бы мне ни было неприятно это признавать, они хорошо меня изучили. Я бы воспользовалась первой же возможностью убить Короля… если бы опасности подверглась только я сама. Но теперь, зная, что я, возможно, причиняю боль тем, кого люблю...

Я подавляю свой гнев. Я увижу Короля впервые за несколько месяцев. Я не покажу ему, насколько его угрозы на меня подействовали. Поэтому, нацепив на лицо решительную улыбку, я выхожу в холл, выпрямив спину и высоко вздёрнув подбородок.

Все разговоры и смех смолкают. Где-то бьётся стекло. Радостная песня, которую играют музыканты, обрывается. Все головы в комнате поворачиваются в мою сторону.

Моя улыбка дрожит, но я держусь. Давненько на меня не смотрело одновременно столько демонических глаз. Демон-газель ведёт меня между столиками и группами гостей, держащих напитки на полпути к открытым ртам.

– Это та самая...

– Не может быть...

– Почему она ещё жива...?

– Маленькая грязная кееда...

Рука непроизвольно тянется к бедру, но, конечно же, у меня нет кинжала. Подарок отца Майны забрала Наджа, когда я попала в плен.

К этому времени музыканты снова начинают играть, певцу аккомпанируют струнные эрху и бамбуковый барабан. Прекрасные Лунные девушки скользят сквозь толпу, разнося графины с саке и блюда с засахаренным инжиром. Зал украшен по полной программе: стены оформлены в малиновых, горчичных и ярко-синих тонах; с потолка свисают фонари, подвешенные на длинных верёвках, увитых распускающимися цветами, лепестки которых ниспадают каскадом и волшебным образом растворяются над головами гостей. В центре каждого стола стоят витрины из тонкого, как паучий шёлк, стекла, в которых поблескивают пойманные в ловушку светлячки.

Неужели только демонам свойственно хватать что-то красивое и любоваться, как оно сияет сквозь прутья клетки? Потом я вспоминаю Кетаи Ханно и его власть над Майной.

Нет. Это общее у всех каст.

Сердце отбивает бешеный ритм, зная, что в любой момент я столкнусь лицом к лицу с Королём. Сначала в зале слишком много народу, чтобы разглядеть его. Затем, когда мы достигаем дальней стороны, последний из гостей уходит с дороги…

И вот он здесь.

Воскрес из мёртвых.

Демон, который всегда будет преследовать меня, независимо от того, сколько раз я его убью.

Король стоит ко мне спиной и беседует с группой советников. Они смотрят мимо него, ошеломлённые моим появлением, но Король не оборачивается. Я разглядываю эти знакомые покатые плечи, тонкую линию его талии и бёдер, удивительно стройных для демона-быка. Свет фонаря отражается от его позолоченных рогов, когда он делает глоток своего напитка и что-то бормочет демону рядом с собой. Он был бы воплощением хладнокровия, если бы всем не было известно, что он ждёт меня.

Он не мог не заметить реакции при моём появлении – шёпота толпы. Если бы это происходило в прошлом, Король захотел бы посмотреть, как я подхожу к нему. Тот Король наслаждался моими мучениями.

По позвоночнику пробегает дрожь. Потому что, похоже, того Короля больше нет, а этот… Король после того как я воткнула нож ему в горло, после того как его мир раскололся после обещания войны...

Этот Король напуган.

Пульс учащается. И не только пульс. Тем не менее, страх сменяется отвращением, яростью и мрачным удовлетворением – всё это проявляется настолько, что у меня внезапно кружится голова от безумной уверенности, когда, наконец, Король поворачивается ко мне.

На этот раз улыбка, расплывающаяся на моих губах, настоящая. Я оцениваю степень увечий, нанесённых ему несколько месяцев назад, одним долгим, удовлетворённым взглядом.

– Здравствуйте, мой Король, – говорю я.

Он смотрит на меня своим единственным глазом и отвечает срывающимся голосом:

– Привет, Лей-чжи.

Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга в тишине, как будто каждый из нас ждёт, что другой обнажит клинок или вскинет руку, схватит за шею и сожмёт.

Но мы оба знаем, что до этого не дойдёт.

Вместо этого Король натягивает фальшивую улыбку, указывая на ближайший к нам столик.

– Пожалуйста, садись, – говорит он и наклоняет голову, пряча повреждённую сторону лица. – Ты, должно быть, проголодалась, а нам ещё так много нужно обсудить.

Один из советников, демон-бизон в богатой одежде цвета фуксии фыркает:

– Богоподобный Властелин, при всём уважении, эта... эта девушка...

– Лей-чжи – наша гостья, советник Хару, – быстро перебивает его Король. – Я ожидаю, что все будут относиться к ней подобающе.

Щёки демона краснеют.

Заняв своё место за круглым столом, я крепко обхватываю руками колени, чтобы скрыть их дрожь. Мне до боли хочется взять что-нибудь и размозжить Королю череп. Я поглядываю на палочки для еды. Можно было бы проткнуть ему второй глаз и покончить с этим. И всё же, хотя я охотно лишилась бы руки, чтобы убить Короля, я не смею причинять вред одному из своих друзей.

Золотой браслет висит у меня на запястье. На кого надели второй браслет? На Аоки? На Лилл? На Ченну? На госпожу Эйру? На Кензо? Я почти надеюсь, что это один из них, потому что, по крайней мере, это означало бы, что они ещё живы.

До тех пор, пока я буду хорошо себя вести.

Король опускается на колени слева от меня. Его чернильно-золотое ханьфу, к цветам которого подбирали и мою одежду, растекается по полу вокруг него поверх моего собственного.

Я перевожу взгляд на стол, сердце колотится от близости Короля. Под стеклянным колпаком на дереве вырезаны сцены из "Хроник Маэ". И всё же сейчас мой разум сосредоточен на лице Короля – той единственной, пронзительной, льдисто-голубой радужке. Её пара – обрывки рубцовой ткани, грубые по форме, но странным образом разглаженные шаманской работой.