Проклятье берсерка или Чужая невеста - Александра Неярова

Лия слышала россказни мужиков о нём, байки и правдивые, но никогда она не думала, что однажды ее нога ступит на эти забытые богами земли. Перевал находился в седмице пути от её поселения, дальше за ним начинались земли королей.

А ещё Лия знала, что если она не сбежит от берсерка до него, то после уже не сможет вернуться обратно. Безмолвный перевал огибали с двух сторон неприступные горы, поэтому он являлся единственной преградой для королей. Иначе, они бы уже давно протянули свои загребущие лапы на эту сторону.

Но кто в здравом уме сунется на верную смерть к тварям? Верно – тот, кто смерти не боится. Берсерк сам несёт за собой смерть.

Однако как не торопился Сверр, подножия лабиринта они достигли к раннему вечеру. Разинув пасть, их приветствовала уродливая гора, словно выеденная в середине. Она смотрела на путников угрожающим оскалом острых пиков, как бы в последний раз говоря: «одумайтесь и поворачивайте назад, коли жизнь дорога». Лии вот дорога́. Но кто бы её слушал?!

Сверр уверенно направил нарка к проходу, он успокаивающе поглаживал пальцами серо-синий мех на холке. И зверь ступал бесшумно, чуть пригнув голову к земле, всеми фибрами тела и души старался почуять скрытую в уродливых мёртвых провалах скалистой породы опасность.

Лия тоже втянула голову в плечи и ближе придвинулась к мужчине, сдерживая внутренний мандраж и напряжение, которое грозило вырваться наружу необдуманными поступками; щурила глаза, пристально рассматривая за каменистыми вратами сеть ущелий и горных кряжей. И дрожь крупной волной пробежалась от макушки до пяток, ероша крохотные волоски на шее и руках. А дыхание зачастило, разрывая от давления и подступающей тревоги лёгкие.

Они продвинулись на несколько десятков метров вглубь, как вдруг звенящую тишину прорезал громкий, пока ещё далёкий вой.

Такой невозможный вой, от которого вздрогнуло само небо, и заскрежетали камни вокруг.

Кровь застыла в венах Лии острыми иглами, жаля и посылая по телу разряды адреналина. Никогда она так не боялась, как сейчас. Благо Сверр вовремя зажал ей рот ладонью, предупреждая вскрик. Лия засопела и во все глаза уставилась на вспыхивающие то тут, то там жёлтые угли во мраке зияющих чернотой пещер. Одни загорались, а другие гасли, но не двигались, оставаясь неподвижными. Пока.

– Успокойся и дыши глубже, – зашептал на грани слышимости Сверр в самое ухо. – Они только начинают просыпаться и пока ещё пребывают в заторможенным состоянии. Так не будем же их будить.

Лия прислонила руку к груди, сердце билось в ладонь испуганной пичугой, а удары пульса оглушали. Лия была благодарна берсерку за слова утешения. Внешне он казался спокойным, но она шестым чувством ощущала его возбуждение и готовность к атаке.

А Сверр хмурился за спиной охотницы, его бегающий взгляд скользил от одних глаз твари к другим. Что-то здесь было не так.

Хищные дикие шакалы-переростки не должны были пробудиться так рано. Солнечные лучи ещё согревали лысые скалы ущелья, а твари не любили тепло. Их что-то привлекло и вырвало из оков дневной спячки.

Сверр скосил взор на светлую макушку своей пленницы… неужели? Но назад поворачивать было уже поздно. К тому же на той стороне их ждали.

Множество огромных камней, похожие на застывших чудовищ, вели хоровод, создавая этот запутанный лабиринт. Изломанной формы камни со сколами и выщерблинами сжимались вокруг путников удушливым, пугающим кольцом. Невысокие деревца с изогнутыми под неестественными углами стволами росли то тут, то там прямо из горной породы, опутывая камни своими мощными корнями. Низкорослые кустарники и кактусы выстилали низину, также часть холмов и хребты с порогами скал, а арочные проходы и высокие столбы поросли редкой травой, мхом и колючими лозами.

Закатные лучи угасали, уступая место мраку. Тот медленно, но верно выползал из ям, лощин и пещер, он подступал, как туман, окружая взвинченную до предела Лию и внешне спокойного Сверра на нарке. Загонял в ловушку.

Безобразные твари наступали под его прикрытием, спускались со скал и стрекотали своими длинными языками, улавливая колебания волн в воздухе и превращая звук в слух. Выжидали момента, чтобы напасть.

Хорошо, что монстры были слепы.

Вальдер двигался и дышал бесшумно, поджал когти и наступал на мягкие подушечки лап. Шерсть на загривке зверя топорщилась дыбом, мышцы перекатывались в напряжении под серой кожей, нарк припал мордой к земле, в любую секунду готовый сорваться с места.

Любой случайный звук станет катализатором к нападению. Широкая ладонь берсерка по-прежнему зажимала Лии рот, а она против и не была, поскольку не ручалась за себя. Она никогда ещё не находилась в такой непосредственной опасности.

Страх струился по венам холодной мерзостью. Сердце грохотало о рёбра панические мелодии, и Лия удивлялась, как твари не слышат стук их сердец? Она вжималась в торс Сверра всё сильнее. Впервые хотелось быть как можно ближе к похитившему её мужчине, раствориться в кольце его могучих рук, укрыться в безопасности. Лия чувствовала, что берсерк не бросит и защитит. Пусть и по одним ему ведомым причинам.

Сверр искоса наблюдал за шакалами. Те вели себя странно: тянулись, покачиваясь на задних ногах из стороны в сторону, будто пребывали в каком-то трансе. Они не моргали, жёлтые зрачки флюоресцировали в темноте, и твари уверенно шли к своей цели. И взгляды их были прикованы к охотнице, которая сама сейчас являлась добычей.

Или нет?..

Сверр уже понял, что ни он, ни нарк не интересуют шакалов. Лишь только Лия. Она влекла их, как свет от пламени в маяке на морском берегу. Монстры тени шли на огонь её сердца.

Утерянный дар жизни горит в чистой душе Лии.

А не нападают ещё твари, потому что опасаются его – вернее духа тотемного зверя. Волка, с которым Сверр повязан на века.

Получив задание от кровного брата, прежде чем направиться на поиски, Сверр наведался к вёльве с вопросами. Старуха по годам, но выглядящая как юная дева, поведала ему о пророчестве:

«Кровь невинной девы, чистой душой, должна пролиться на алтарь! Только всеми забытая древняя кровь может подарить истинному властителю земель и его нареченной супруге наследного дитя… Дар жизни затмит холодную тьму!»

Слова вёльвы тогда просочились под кожу Сверра, там и остались, въелись печатью. Тогда ему – безжалостному чёрствому убийце, ожесточившемуся за столько лет существования, череды смертей и боли, не было жаль какую-то деревенскую девчонку. Подумаешь, одной больше, одной меньше.

Но сейчас… когда он увидел Лию своими глазами, узнал её,