Ну и дела! - Марина Серова

Время идет быстро, а я за полдня не сделала фактически ничего. На авиационном — это скорее развлечение, чем работа.

Поскольку к цели я не приблизилась ни на йоту.

К тому же обогатила себя совершенно ненужной мне информацией. Мало того, информацией достаточно опасной для ее носителя, особенно если владеет он ей в одиночку, так сказать, эксклюзивно.

Поэтому я тут же все, что мне было известно об отношении губернатора к АО «Авиатор», сообщила Лешке — профессиональному журналисту, надеясь не на его житейскую осторожность, а на профессиональную коммуникабельность. Губернатор, конечно, тысячу раз подумает, прежде чем рисковать своим положением, но… береженого Бог бережет.

Тем более я хорошо помню, что во время разговора с пожилым профсоюзником чувствовала на себе аж десяток пристальных взглядов, причем половина из них явно принадлежала людям решительным, энергичным и настороженным. По их глазам понять это было не так уж сложно.

Выяснить домашний адрес Когтя, зная его имя, отчество, фамилию и год рождения (спасибо «Криминальному Тарасову»), — задача для играющих в сыщиков первоклашек. Для чего же тогда и существует адресное бюро!

Кстати, одна из фундаментальных основ работы детектива — он не должен забывать, что ему доступны все способы получения информации, которыми имеют возможность пользоваться обычные граждане.

В философии это называется принципом Оккама, который в двух словах сводится к тому, что не надо придумывать ничего лишнего.

Жил Коготь, как я узнала уже через полчаса, на своей «малой родине», в микрорайоне городской Зоны отдыха.

Новый трехэтажный кирпичный дом, совершенно безобразной, надо сказать, архитектуры, возвышался над частными строениями, прилепившимися почти вплотную к ограде парка. Высокий железобетонный забор, массивные чугунные решетки на воротах, две сторожевые вышки на северном и южном концах вытянутого в этом направлении двора, гараж размером с приличный самолетный ангар, еще какое-то бревенчатое строение, судя по всему — баня. Гребень крыши венчал фонарь, явно сторожевой, из которого прослеживались все подходы к забору от соседних улиц.

Типичный английский вариант тарасовского розлива: мой дом — моя крепость. Хотя, честно говоря, мне этот прямолинейный бетонно-кирпичный дизайн напоминал не крепость, а зону. Зону длительного принудительного отдыха.

Как бы там ни было, а пристроиться где-нибудь поблизости с машиной для спокойного наблюдения было невозможно. Ломиться же напрямую было по меньшей мере неосторожно.

Поэтому я оставила машину на ближайшей стоянке, благо это было не слишком далеко, и отправилась в городок аттракционов, самое густонаселенное место в Зоне отдыха. Колесо обозрения, на мою удачу, работало. Я целиком заняла платформу-качалку, достала бинокль и через минуту все когтевские владения были у меня как на ладони.

Лучшей позиции для стационарного наблюдения нельзя придумать. Во-первых, постоянное изменение угла зрения не оставляет мертвых зон для наблюдателя. Во-вторых, чтобы меня обнаружить, охранник должен постоянно наблюдать за пассажирами «чертова колеса» в бинокль, что маловероятно. В-третьих… ну, в-третьих, если меня все-таки обнаружат, бежать отсюда практически некуда.

Еще одно правило работы сыщика: нет труда скучного, есть необходимый.

Я терпеливо и добросовестно откаталась на колесе два часа, сделав за это время пять полных оборотов, но зато после этого я, совершенно ничего не опасаясь, направилась к дому Когтя, собираясь среди бела дня открыто перелезть через чрезвычайно удобные для этого решетчатые ворота и без приглашения проникнуть в дом.