Бывшие. Уже не вернуть - Марика Крамор

Пальцы судорожно впиваются в металлический корпус, когда я подношу телефон к уху. Сердце колотится в горле, я судорожно сглатываю слюну, ощущая, как язык во рту становится неповоротливым.

А если Нил вообще мне не ответит?! А если он с девушкой?! Ну зачем я только в телефон полезла?!

Длинные гудки в трубке с каждой уходящей секундой заставляют панику нарастать. Мне уже почти нечем дышать, волнение сковывает и отнимает возможность связно мыслить. И когда я решаю, что ответа уже точно не последует, гудки неожиданно обрываются, а вместо них из динамика раздается четкое и уверенное:

— Алло.

Глава 7

Глава 7

НИЛ

— Да твою ж… — бурчу себе под нос, спотыкаясь о разбросанные в крохотном тамбуре калоши. Ударяюсь головой. Плечом задеваю стоящие в углу длинные деревянные панели, хранящиеся здесь с прошлого года. На всякий случай. Потому что убирать нельзя. Потому что «Нужны». «Очень». Сколько раз я, натыкаясь на открытое несогласие отца, порывался выбросить их — просто не счесть. Теперь же они градом летят на меня, задевая убранную на самую верхнюю полку металлическую банку с болтами, гайками и саморезами. Все это мелкое богатство, переворачиваясь, следом летит на мою многострадальную голову.

Я начинаю кипятиться. Веником наспех сгребаю крепежи, раздраженно закидывая их обратно в банку. Ставлю на подоконник. Поднимаю панели, прислоняя их обратно в угол. Вновь раскладываю обувь. И на улицу из тамбура выхожу уже злой как черт.

— Мам. Ну я только позавчера разгреб предбанник! Опять все завалено!

— Сыночек, не злись, — разгибая спину, оборачивается мама, переставая сгребать в кучу пожелтевшие опавшие листья. От усталости она одной рукой опирается о грабли, другой — массирует поясницу. — Анютка засунула куда-то брызгалку от комаров. Вот вчера искали, найти не могли.

Я тяжело выдыхаю:

— А на место все убрать? Бардак!

— Аня из школы вернётся и все сложит. Мы договорились.

Эмоции быстро отпускают. По башке я отхватил, конечно, неслабо.

Недовольно оборачиваюсь на новое крыльцо. Старое все перекосилось, местами прогнило, я давно хотел им как следует заняться, попросить ребят помочь. Но со временем как-то не складывалось, да и материалы я так и не закупил вовремя. В итоге вместе с отцом переделал лестницу, заняв инструменты и убив на это несколько свободных вечеров. Зато результат радует. И моим девочкам нравится. И папа уже не спотыкается.

Сестра еще не вернулась из школы, по понедельникам она приходит позже обычного: у нее дополнительные занятия.

— А ты что так рано-то, сыночек?

Мама со вздохом устало поправляет повязку на волосах: с утра на ногах, уставшая, бледная.

— На заводе со светом перебои. Генератор чудит. Распределитель полетел. Я предупредил, что поеду домой, если понадоблюсь — позвонят. Бросай грабли, я поем и соберу листья, иди отдохни хоть немного, — убеждаю я мать, отмахиваясь от приставучего, черного как смерть Вулкана. Этого громилу сестра притащила пару лет назад зимой. Она нашла его на мусорке, ужасно худого и еле живого. На щенка смотреть страшно было, мама охала да ахала, и даже мое сердце от жалости дрогнуло. У меня рука не поднялась его за ворота выставить в лютый мороз. Разрешил своим откормить и на время оставить в доме, пока хозяина не найдем. Но… нет ничего более постоянного, чем временное. И пес остался у нас. Вымахал здоровый как конь, косматый, грозный, с грубым лаем ощетинивается на каждого мимо проходящего. Вулкан — хороший охранник. С Анькой он весело играет, отца радостно приветствует, маме любит немного напакостить, со мной же этот верзила неизменно превращается в ревнивого любимчика: ласкается, лижет руки и смотрит с таким обожанием и благодарностью, будто точно знает, кому обязан едой и самодельной огромной будкой.

Сегодня Лика звонила. Тонко намекала, что соскучилась и ждёт меня в гости. Я сказал, мол, попробую подстроить планы, на самом деле заранее зная, что ни черта я подстраивать не стану.

С завода я самовольно свалил, потому что хочу тупо выспаться: выходные выдались напряженными. Дорога и пробки изматывают так, как не удается вымотать суткам дежурства и подработке в конторе по установке заборов.

— Нил, — голос мамы вторгается в раздумья. Кажется, что даже мои мысли устали и мечтают уснуть. — Ты сам лучше полежи, сынок. Ходишь как тень. Поди, и глаз сомкнуть не удалось в последние дни. Ой, как папка не вовремя заболел, — причитает мама, заходя в дом.

«Наоборот вовремя, — отвечаю я мысленно. — Хоть подменить отца смог в выходные. Ну куда ему с такой температурой за баранку садиться? А просто уйти на больничный боится, работу может потерять».

— Да нормально все, — громко успокаиваю я ее, еле держась на ногах, и потихоньку, постукивая пса по холке, приказываю: — Вулкан, иди гуляй, малыш. Я сейчас не в адеквате.

— Сыночек, у тебя где-то телефон трезвонит! — кричит в окно мама, гремя тарелками.

Я устало прикрываю глаза всего на пару секунд. Если это Лика, придется ее все же расстроить. Долгожданный сон для меня сейчас многократно более привлекателен, чем даже хороший секс.

Прохожу в дом, наконец-то оттолкнув от себя верного пса. Иду на звук. Старенький гаджет с недавно разбитым экраном я нахожу в крохотной светлой гостиной. Вообще не помню, в какой момент я бросил его на стол. Номер не внесен в список контактов. И я, ощущая лёгкое раздражение неуместностью звонка, все же принимаю вызов, роняя немного резкое:

— Алло.

Сначала списываю повисшую тишину на плохую связь, но в итоге понимаю, что это не она шалит. Это молчит собеседник.

— Алло-о, — отвечаю со все возрастающей досадой. Сейчас самый отвратительный момент для подобных игр.

— Нил… здравствуй, — касается моего слуха скованное приветствие, и я моментально вскидываюсь, сильнее сжимая пальцами телефон. Это… это же она! Та девушка с очаровательными веснушками, из роскошного особняка! — Это Арина… ты