Заучка для Бунтаря - Екатерина Котлярова

— Несёт от тебя омерзительно, Заучка. Дешевкой.

— Ч-ч-ч-его? — заикаясь, спрашиваю я.

Вместо того, чтобы ответить, парень склоняется ещё ниже, носом касается беззащитной шеи, с шумом втягивает запах. Кривится, бросается пустую пластиковую бутылку мне на колени, неспешным шагом покидает актовый зал.

Я в полном непонимании, чувствуя себя абсолютно беспомощной и ничтожной, смотрю на пластик. На глазах закипают слезы. Почему его слова всегда так сильно цепляют? Почему всегда настолько больно?

Я поднимаюсь с кресла, намереваясь пойти в туалет. Но слышу голос Ольги Петровны, которая обращается ко мне:

— О. Ульяна. Ты ведь вокалом занималась. Давай, поднимайся на сцену.

— Нет, — я говорю так тихо, что женщина точно услышать меня не может. — Я не могу, — отрицательно мотаю головой.

— Оленька Петровна, я не горю желанием слушать блеяние этой паршивой овцы, — со смешком выкрикивает Маша. — Просто сдохну от тоски.

— Может, тогда ты, Маша, меньше проблем доставлять будешь, — грубо отвечает классный руководитель. — Ульяна, выходи на сцену.

Я подхожу к женщине, чтобы в лицо сказать, что петь я не люблю. Иду между рядами, смотря под ноги, но это не спасает. Ловко представленная подножка заставляет упасть на карачки.

— Ай, больно ведь! Смотри, куда идешь! — слышу громкое восклицание. — Да, вид всё такой же жалкий. Вот-вот платье на жирной заднице треснет, — Маша сегодня особо зла. — Бабкины панталоны мохнатку никак не скрывают. Эй, Учкина-Заучкина, тебе мамашка никогда не говорила, что за собой ухаживать нужно?

Я отталкиваюсь руками от пола, твёрдо встаю на ноги. Поправляю юбку платья, оборачиваюсь к Маше и смотрю в красивое лицо, которое исказилось от ненависти. Чёрной и пожирающей ненависти ко мне. Отшатываюсь. Я ничего не сделала ей, чтобы в мою сторону были направлены такие эмоции.

— Извини, я не видела твоей ноги, — шепчу покаянно.

И торопливо опустив голову, иду к сцене, где стоит Ольга Петровна и никак не реагирует на разыгравшееся представление.

— Ольга Петровна, — в кулачке сжимаю подол своего платья, — я не хочу выступать.

— А меня не волнует, Учкина. Ты будешь выступать. Ты учишься в этой гимназии по квоте, поэтому будь добра — вкладывай сюда хоть что-то. Твоя мать ни копейки не дала.

— Но... — я от неожиданности начинаю заикаться.

— Не запрягли. Вот текст песни — иди на сцену, — грубо вручает планшет с прикреплённым к нему листом бумаги.

Глаза нещадно щиплет. Мне так плохо, что кричать хочется. В этой школе нет ни одного человека, который относился ко мне бы нормально. Будто я отброс общества. Хотя для них, детей богатых родителей, я — девочка попавшая в их школу совершенно случайно — таковой и являюсь. Отбросом. Не человеком.

С трудом переставляя ноги, поднимаюсь на сцену. Беру с колонки микрофон, смотря в лист, читаю текст песни. Слова плывут перед глазами из-за слез. Я быстрым движением руки смахиваю их.

— Я включаю минус, — громко говорит Ольга Петровна.

Я беспомощно и жалостливо смотрю на неё, надеясь, что она передумает. Попросит кого-то другого. Но классный руководитель только бровь выгибает и руки на груди складывает. Минус играет, а я не могу выдавить из себя ни одного слова. Я будто онемела.

— Учкина, время не резиновое. Телись быстрее.

Её колкая фраза сопровождается взрывом хохота. У меня вдруг живот сводит, голова начинает кружиться. Я пошатываюсь, делаю два шага вперёд, а потом три назад. Вижу, как стремительно быстро приближается пол. Боже, нет. Темнота накрывает, веки смыкаются.

Прихожу в себя из-за того, что на голову льётся ледяная вода. Прикрываю руками голову, отплевываясь, сажусь на попу. Надо мной стоят одноклассники, а Маша с наслаждением льёт воду мне на голову из бутылки.

Я отползаю, хочу подняться, но ладони разъезжаются на паркетном полу. Я не сразу понимаю, почему стало так тихо. И в этой оглушительной тишине я слышу неторопливые, ленивые шаги. Ладошками убираю волосы с лица, вскидываю голову и вижу Артура. Он медленно поднимается на сцену, окидывая льдистым взглядом композицию из застывших одноклассников. Особо долго его глаза задерживаются на мне. Мокрой и жалкой. Змеиная страшная улыбка касается твёрдых губ. Но глаза остаются ледяными. Страшными.

— Что?

Он задаёт нейтральный, ничего не значащий вопрос. Но таким тоном, что некоторые одноклассники отступают, а Маша втягивает голову в плечи.

— Ничего, милый, — улыбается натянуто. — Заучка в обморок упала, я просто приводила её в чувства.

— Ясно, — отвечает сухо.

Разворачивается, спрыгивает со сцены и покидает зал. С лица Маши сходит улыбка, она вновь оборачивается ко мне. И выплескивает остатки воды мне в лицо. Я вскрикиваю и широко открываю рот.

— Убогая какая.

Я ладонью провожу по лицу, смахивая ледяные капли. А в следующий миг застываю, с рукой у подбородка и приоткрытым ртом.

Артур возвращается в зал. С ведром воды. Взлетает на сцену, загораживает меня собой и, размахнувшись, окатывает одноклассников водой из ведра. Мамочки! Что он творит?

Маша тут же громко взвизгивает.

— Ты что творишь? Ты... Ты зачем?

— Привёл в чувства. Нах*й с**бались все, пока не всек.

Никто, никто не посмел его ослушаться. И я в том числе. Я смогла подняться с пола. Спрыгнула со сцены, поспешила к своим вещам, но уйти не успела. Ледяной голос заставил врасти в пол:

— А ты, Заучка, никуда не идешь. Тебя я не отпускал!

Глава 6

Ульяна

Я застываю, прижимаю к груди рюкзачок и пустую бутылку. Смотрю на Артура, который ногой со всей силы пинает ведро. Я вжимаю голову в плечи, наблюдая за его полётом за кулисы. А потом я срываюсь с места и бегу на выход из актового зала. Скрыться поскорее от этого взгляда.

— Стой, мать твою, — рычит Артур со сцены. — Заучка!

А я только быстрее перебираю ногами, не обращая внимания на то, что платье липнет к ногам и бёдрам, мешая мне двигаться. Я уже почти добегаю до своей цели, когда слышу за спиной грохот. Торможу и поворачиваю голову к сцене. Округляю глаза, когда вижу, что Артур поскользнулся на скользком паркете и сейчас лежит на спине на полу. И даже не шевелится.

— Артур! — вскрикиваю и бросаюсь к нему со всех ног, перепугавшись до смерти. — Боже, Артур!

Я даже не замечаю, как оказываюсь