Рыжик в капкане - Агния Арро

не разреветься, стараюсь собираться как можно быстрее. В сумку летят личные вещи, средства гигиены, любимая игрушка, личный дневник, учебники, тетради и старенький ноутбук вместе с зарядкой. В гостиной в серванте нахожу кнопочный мобильный телефон. Он был моим самым первым еще в начальной школе. Хорошо, что мама не стала его продавать. Нужна теперь только сим-карта, но это проще, чем купить мобильный, на который денег у меня просто нет.

Кстати, о них!

Карманных у меня почти не было. Мама считала, что обеспечивает меня всем необходимым, а своих денег я не заслужила еще, это блажь. Сейчас они мне очень нужны и я, краснея от стыда, залезаю в конверт с деньгами, отложенными на репетиторов. Там немного, но хоть что-то. Буду растягивать, как смогу.

На кухне на плите стоит прокисший суп и второе в глубокой сковороде. Все выбрасываю, мою посуду, поливаю немногочисленные цветы. Покрепче запираю балконную дверь, перекрываю газ, свет, воду. Все, как по учебнику.

Савелий забирает сумку и рюкзак. Я звоню в дверь соседки.

— Теть Люд, я ключи возвращаю. Если вам не сложно, заглядывайте пару раз в неделю к нам, поливайте цветы. Нас не будет некоторое время.

— Что-то случилось, Сонечка? У тебя глазки красные. Плакала?

— Нет. То есть да. Мама в аварию попала, в больнице сейчас.

— Ох… Ужас то какой! — всплескивает руками. — А ты как же? А Вова? Где Вова?

— Погиб, — мой голос все же срывается. — Похороны сегодня, — веду рукой, демонстрируя, что успела переодеться в черные брюки, блузку и куртку.

— Ты же моя девочка, — тетя Люда искренне меня обнимает и тоже всхлипывает. — Помощь нужна какая, Сонь? Я могу по соседям пройти, денежку собрать. И сама ты где сейчас? Может у меня поживешь?

— За ней присмотрят, не переживайте, — за меня отвечает Савелий.

— А это кто, Сонь? — шепчет мне на ухо тетя Люда.

— Я потом расскажу. Вы присмотрите за квартирой, ладно?

Сава протягивает ей визитку.

— Здесь мой номер телефона. Если что-то срочное, звоните. У Софи пока нет. Мы решим этот вопрос в ближайшее время и ее номер я вам тоже пришлю. До свидания. Сонь, нам ехать пора, — поторапливает меня.

— Держись, девочка, — тетя Люда крестит воздух мне вслед, и хлопает дверью только когда мы спускаемся на этаж ниже.

Провожает нас взглядом с балкона.

Сава оказывается осведомлен больше, чем я предполагала. Но мне уже все равно. Я снова держусь одной рукой за сиденье, будто в случае аварии это меня спасет, а второй прижимаю к себе рюкзак. Очень страшно и, как назло, опять расходится дождь. Впереди виднеется высокий забор городского кладбища. Это странным образом меня успокаивает.

Глава 8. Поездка к маме

София

Всю церемонию я проживаю молча. Рядом со мной стоит Гордей в черной рубашке и коротком пальто с поднятым от ветра воротником. Платон тоже оказался здесь. Он наблюдает за процессом, стоя у машины отца.

Возложила живые цветы на свежую могилу, в последний раз посмотрела на фотографию мужчины, который больше никогда ничего не приготовит в нашей квартире и не наденет свою противно пахнущую спецовку.

— Извините, что так и не смогла принять вас в нашу семью, — прошептала тихо.

Развернувшись, иду к машине, на которой меня сюда привезли. Сажусь в салон, забиваюсь в угол и замираю. К нам садится Борислав Георгиевич. Парни уезжают на другом автомобиле, а мы едем в клинику к маме, как мне и обещали.

Надо бы сказать этому человеку спасибо за то, что все организовал. Потратил свои деньги и время, но я пока не могу. Меня опять будто заморозило.

В клинике неприятно щекочет нос запах лекарств, даже стоящие в больших кадках цветы в холле не спасают. Борислав Георгиевич просит меня подождать на диванчике для посетителей, а сам уходит договариваться с врачом.

Чтобы чем-то себя занять, кручу в руке свой старенький кнопочный телефон, а заодно думаю над словами Арины. Правда, не знаю, что было бы лучше: интернат или чужой дом, где мне совсем не рады. Если Гордей занял нейтральную позицию и не особенно спешит со мной общаться, то Платон настроен агрессивно.

А как сложилось бы в интернате? Мама много рассказывала о таких детях в качестве примеров из своей работы. И все эти истории совсем не радужные. Как там говорят? Из двух зол выбирают меньшее. Осталось понять, какое из тех, что свалились, меньшее для меня.

— Соня, пойдем, — зовет Борислав Георгиевич.

Послушно подхожу к нему. Мужчина протягивает мне белый халат и ведет за собой по коридорам в отделение интенсивной терапии.

— Здравствуйте, София, — кивает врач. — Я делаю исключение просто потому, что у вас из близких больше никого нет. У вас пять минут.

— Спасибо.

Обрабатываю руки антисептиком, надеваю бахилы и захожу в бокс. Мама лежит с закрытыми глазами, к носу подведена кислородная трубка. На лице ссадины, рука зафиксирована в гипсе, голова перебинтована.

Смотрю на нее и не знаю, что сказать. Все слова вдруг застряли комом в горле. Прокашливаюсь, подхожу еще немного ближе и прикасаюсь пальцами к ее руке.

— Мам, ты возвращайся ко мне, ладно? — все же произношу шепотом. — Я выучу французский на сто баллов и в лицее буду стараться, только очнись, пожалуйста. Не бросай меня. Мне очень страшно и одиноко, мам, — делюсь с ней тем, что никогда не сказала бы в глаза.

Она бы просто фыркнула на меня и все. Но сейчас мне надо с кем-то поделиться, чтобы просто выдержать все это.

— Соня, пора, — торопит врач.

— Я еще приду к тебе, — еще раз глажу маму по руке и выхожу из бокса. — Скажите, — обращаюсь к врачу, — какие у нее прогнозы?

— Пока сложно сказать. Состояние стабильное, что уже хорошо. Будем наблюдать за динамикой и передавать всю информацию для вас через Борислава Георгиевича.

— А мне можно будет еще к ней приехать?

— Когда придет в себя. Пока в этом правда нет необходимости.

— Хорошо.

Выходим на улицу. Привожу себя в порядок при помощи пары бумажных салфеток.

— Ты голодная? — рядом встает отец Платона.

— Нет, — качаю головой. — Мне нужно где-то подключить новую симку для телефона. Я прогуляюсь, если можно. Потом сама доберусь.

—