С Новым годом, с новым счастьем! - Кэтти Уильямс

Узнает ли Доминик Дюваль, насколько успешно он разрушил ее жизнь? Она никогда не простит его за это, хоть и понимает прекрасно, что вина лежит только на ней, поскольку ей – прежде всего! – не следовало с ним встречаться. Во всяком случае, не так, как это сделала она, руководствуясь мотивами, которые в то время казались такими правильными, а в конце привели к краху.

– Неужто великое примирение так и не состоялось? – с сарказмом поинтересовался он, разозлив ее еще больше. – Бедняжка Кэтрин Льюис. Или, может, ты из тех вечно надеющихся женщин, что шагают по дороге жизни, полные оптимизма, и считают, что в конце концов непременно встретят своего суженого, – главное, не сдаваться? – Он рассмеялся грудным, жестоким, презрительным смехом. – Он что, все тянет с выполнением тех обещаний, которые давал, чтобы заставить тебя вернуться? – Улыбка на его губах была холодна как лед.

– Это не имеет значения, – ответила Кэтрин, стараясь, чтобы ответ прозвучал беспечно, но добившись лишь впечатления глухой обороны.

– Но я ведь только пытаюсь разобраться, что к чему. Вполне нормальное человеческое любопытство. Ты меня спросила, чем я занимался эти шесть лет. Что ж, теперь я размышляю о том, чем занималась ты.

– Мне нужно вернуться в школу, – сказала она, отворачиваясь, но его пальцы тут же вцепились ей в руку.

– Зачем? – поинтересовался он, подняв брови. – Парты мыть?

– Ты, может, считаешь мою работу нудной, – огрызнулась Кэтрин, – но она так же важна, как и твоя. Польза от человека в жизни определяется не тем, сколько денег он зарабатывает. И, будь так добр, отпусти мою руку.

– О, Боже, – с довольным видом произнес он. – Надеюсь, мои вопросы тебя не расстроили.

– Вовсе не на это вы надеетесь, мистер Дюваль. И ваши вопросы меня совершенно не расстроили. Они меня разозлили.

Кэтрин очень хотелось, чтобы так оно и было, но на самом деле неожиданное появление в ее жизни единственного мужчины, чей образ она столько лет пыталась стереть из памяти, полностью выбило ее из колеи.

– А ты что, всегда от злости дрожишь? – вежливо поинтересовался он.

– Нет, – холодно процедила она, – не всегда. Наверное, все дело в том, что меньше всего на свете мне хотелось бы встретиться с тобой. Никому не нравится, когда ему напоминают о прошлых ошибках, верно?

Его губы сжались, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не попятиться от него. Она и забыла, какая угроза может от него исходить! Зелень его глаз в такие минуты приобретала устрашающие, ледяные оттенки морских пучин, и едва сдерживаемая, рвущаяся наружу сила напоминала ей, что этого человека злить опасно.

– Особенно если на этих ошибках ничему не научишься, – парировал он со зловещим спокойствием. – Скажи, твой возлюбленный пообещал тебе золотые горы при условии, что ты похоронишь себя в глуши и станешь учительницей? Объясни мне, что может заставить женщину отказаться от жизни, полной удовольствий, в обмен на скуку и покой?

Она, конечно, всегда подозревала, что ее настоящий мир вызовет в нем одно лишь презрение, но сейчас, когда он высказал это вслух, она буквально оцепенела.

– Он хоть этого стоит? Ты должна меня с ним познакомить.

– Мне здесь нравится, – ровным тоном отозвалась она. – И раз уж ты считаешь себя вправе задавать мне столько вопросов о моей личной жизни, то, надеюсь, не станешь возражать, если и я задам парочку о твоей? Сколько ты продержался после нашего разрыва, прежде чем жениться?

– А тебе бы хотелось услышать, что я долго оплакивал гибель наших отношений? – Он громко расхохотался. – Я познакомился с Франсуазой через шесть недель после отъезда из Лондона, а еще через два месяца женился. Ты разочарована?

– И что с ней случилось?

Гнетущее молчание длилось всего несколько секунд, но она успела пожалеть о сказанном. Не спросила ли она со злости о том, что ее и в самом деле не касается? Лучше было ни о чем не спрашивать, лучше было просто повернуться и уйти. Меньше всего на свете ей хотелось обнаружить перед ним всю глубину ее интереса к его жизни, и это после стольких-то лет!

– Девять месяцев назад Франсуаза погибла в катастрофе, – наконец ответил он.

– Мне очень жаль.

– Как великодушно с твоей стороны, – процедил он в ответ.

– Это правда, мне очень жаль! Клэр, должно быть, пришлось нелегко, да и тебе тоже.

Наверное, именно поэтому при упоминании имени его бывшей жены на лице у него отразилась такая горечь? Самую острую боль, Кэтрин это было известно, причиняет убитая в самом расцвете любовь. Она постаралась выбросить из головы пагубную мысль о том, что кольцо, вероятно все еще покоившееся на дне пруда в Риджентс-парке, было той самой ошибкой, которую он исправил.

– Мне кажется бессмысленной прогулка по аллее памяти, а тебе как? – спросил он, и на лице у него снова появилась маска холодного самообладания. – По твоим словам, Клэр учится неплохо. А нашла она общий язык с остальными детьми?

Довольная, что они вернулись на твердую почву, Кэтрин облегченно вздохнула и начала рассказывать об успехах Клэр.

Ей было не привыкать говорить о детях и о школе. Здесь она чувствовала себя как рыба в воде. Лишь оказавшись рядом с черным «БМВ», она поняла, что проводила его до самой стоянки. К этому времени она взяла себя в руки и смогла даже поднять на Доминика глаза. При этом ей удалось улыбнуться, что в данных обстоятельствах она посчитала самым настоящим подвигом со своей стороны.

– Когда речь заходит о детях, я частенько забываюсь, – услышала она собственный голос, абсолютно нормальный, голос, каким она обратилась бы к любому родителю, – чуть виноватый, чуть шутливый и глубоко искренний.

– Я вижу. – В его глазах появилось задумчивое выражение, и она неловко поежилась, не понимая, что у него на уме. – Работа учителя тебе явно подходит.

– Я люблю детей, – отозвалась Кэтрин тоном, закрывающим тему. – А почему вы решили переехать сюда, в центральные графства? – перевела она разговор на другое.

Он рывком открыл дверцу машины и остановился.

– Потому что после Лондона Бирмингем больше всего подходит для развития моей компании, – ответил он, и по его тону Кэтрин поняла, что он все еще думает о ней, пытаясь сложить две половинки личности, которые ему открылись в разное время.

– Частичка грандиозного плана покорения мира? – весело поинтересовалась она и в его ответном смехе впервые за эту встречу не услышала металла.

– Нужно же мне чем-то занимать время, – сказал он, не отрывая от ее лица напряженного взгляда, и она непонятно почему вдруг почувствовала реальную угрозу. Ни к чему ей вспоминать о его фатальном обаянии. Это еще опаснее, чем едкая неприязнь.

Она скрестила на груди руки и нервно проговорила:

– Что ж, мне пора возвращаться. Обращайся ко мне, если появятся вопросы насчет учебы Клэр. – Она чуть попятилась от машины. – Скоро миссис Гэлл выйдет на работу после операции аппендицита и будет набирать танцевальную группу. Ты должен был получить письмо из школы.