С Новым годом, с новым счастьем! - Кэтти Уильямс

В ответ на это Джек разразилась какой-то запутанной метафорой о «Золушках, получающих своих принцев», в конце которой Доминик покачал головой и весело заметил, что ей следует поменьше заниматься переводом на английский сложных французских идиом.

– Иначе, радость моя, ты можешь показаться глуповатой. Особенно, – добавил он тягуче, – в присутствии нашей милой учительницы. – Последнее замечание не замедлило превратить Кэтрин в эдакую мымру, которая все свободное время только и делает, что следит за правильностью речи окружающих и исправляет их ошибки.

– А мне ее английский кажется очень выразительным, – галантно отозвался Дэвид все с тем же ошарашенным выражением лица, как будто внезапно обнаружил, что несется в безвоздушном пространстве со скоростью света.

– Обожаю лесть, – сказала Джек, надувая губы и ухмыляясь одновременно. – Пойдем потанцуем. Вы ведь не возражаете, нет? – Она лучезарно улыбнулась Кэтрин. – Не хочу, чтобы меня обвиняли в краже чужих мужчин!

Они зашагали к площадке для танцев, ловко пробираясь сквозь толпу, а Доминик спросил:

– Как она тебе?

– Она выглядит очень юной и восторженной, – ответила Кэтрин, ненавидя себя за этот чопорно-добродетельный ответ. Впрочем, ей плевать, нравится ему ее ответ или нет…

Во время тех сумасшедших месяцев в Лондоне она и сама была такой же восторженной, она одевалась вызывающе, произносила вызывающие фразы и чувствовала себя живой и яркой. С тех пор, кажется, прошла целая жизнь. С тех пор и правда прошла целая жизнь.

– Ты говоришь так, как будто это преступление!

– Прекрати насмехаться надо мной! – рявкнула она, со злостью глядя на него.

– Я просто пытаюсь сообразить, каким образом, – ровным тоном объяснил он, – шесть лет могли превратить тебя в совсем другую личность. Запуганную, осторожную, прячущуюся под накрахмаленными тряпками и… – он бросил взгляд на ее волосы, – строгими прическами.

– Я вовсе не запугана! Чем это, по-твоему, я запугана?

– Может, жизнью?

– Что ты о себе воображаешь? – запинаясь, проговорила Кэтрин. – Ты совсем не знаешь меня сейчас, и ты не знал меня… тогда.

– Я тебя не знал? – Он наклонился поближе. – Почему ты так сказала?

– Прекрати травить меня! – Ее глаза в страхе скользнули по умному смуглому лицу.

– Так вот, значит, что я делаю? – Откинувшись на спинку, он лениво обвел взглядом зал. – А я-то думал, что поддерживаю цивилизованный разговор. Полагаю, этот парень, Дэвид, и есть тот, к которому ты посчитала необходимым вернуться?

Он даже не смотрел на нее, но она физически ощущала ледяное отвращение в его голосе.

– С Дэвидом я знакома всего четыре года.

– А что же случилось с тем, другим? Он решил, что овчинка выделки не стоит? – Доминик обернулся к ней, и взгляд его, в противоположность почти равнодушному тону, оказался острым, пронизывающим.

– Это тебя не касается. И вообще, я не намерена обсуждать с тобой свою личную жизнь!

– А ты ее с кем-нибудь обсуждаешь? – Он отодвинулся от столика и небрежно закинул ногу на ногу.

– Нет, – отрезала она. – Но если бы и обсуждала, то ты был бы последним в списке кандидатов в наперсники.

– Как ты здорово научилась защищаться, – сказал он, осушив бокал, и у нее на секунду возникло искушение сообщить ему, что защищаться она всегда умела и что в ней есть тысячи черт, ему неизвестных, а те, что он знал, на самом деле не существовали.

Он пожал плечами, сцепил пальцы рук в замок.

– Можешь держать свои секреты при себе. Но тебе, наверное, будет интересно узнать… – он перевел взгляд на танцплощадку, глаза его сузились, когда он наконец разыскал фигуру Джек рядом с Дэвидом, – что я обдумал твои слова насчет Клэр, и Джек теперь будет жить со мной и помогать в воспитании.

– Вот как? – При этом известии слабость разлилась по всему телу Кэтрин, и она в душе грустно посмеялась над своей глупостью. – Она не возражает бросить Париж?

– Она всегда была легка на подъем.

– Понятно, – натянуто отозвалась Кэтрин. – Все равно, меня немножко удивляет… Она такая молоденькая, а жизнь здесь отличается от парижской как небо от земли.

– Джек очень привязана к Клэр. – При этих словах его лицо смягчилось, и она вдруг ощутила укол ревности, настолько сильный, что перехватило дыхание. – И она не такая уж и юная. Ей уже двадцать четыре, хоть она и выглядит гораздо моложе. – В его голосе звучала нежность.

Кэтрин отвела взгляд. Двадцать четыре, подумала она, и влюблена в жизнь. Стоит ли удивляться, что он увлекся?

Она подумала о себе и вспомнила, какой он должен ее видеть – смешной старой девой, которая с головой погрузилась в свой учительский мирок и ищет удовлетворения в жизни, воспитывая чужих детей, – и слезы обожгли ей глаза.

– Клэр наверняка будет рада обществу, – смигнув слезы, проговорила она. Жалость к себе была ей несвойственна, она ее ненавидела. Слишком много ударов в жизни пришлось ей перенести, чтобы культивировать в себе подобную черту. Она очень рано научилась скрывать свои чувства и если и давала им волю по ночам, то этого никто не видел.

– Так и есть, – коротко ответил он. – Мы с ней оба рады. Джек как глоток свежего воздуха.

Взгляд Кэтрин скользнул к танцплощадке, где хохотали, пережидая перерыв между танцами, Джек и Дэвид. Всего лишь час назад, подумала Кэтрин, Дэвид упивался своими несчастьями. Теперь же он выглядел так, как будто ему все в мире нипочем.

Они направились к столику. Лицо девушки дышало неподдельным весельем. Она что-то быстро говорила, оживленно жестикулировала, а Дэвид улыбался с таким видом, как будто наткнулся на некое до сих пор невиданное, но восхитительное существо с другой планеты.

Джек подошла к Доминику сзади, обвила руками его шею и крепко обняла. Совсем юная, восторженная, трепетная. Глоток свежего воздуха.

Кэтрин поднялась, поправила подол своего цветастого платья и объявила, что пора уходить, пресекая неумолимым взглядом любые протесты со стороны Дэвида.

– И нам пора. – Доминик тоже встал, и они двинулись к выходу. Им пришлось прокладывать себе путь сквозь переполненный зал, и к тому времени, когда они наконец оказались на улице, между Домиником и Джек разгорелась горячая дискуссия, поскольку она захотела заглянуть еще куда-нибудь, выпить стаканчик на ночь. В полумраке улицы она казалась невероятно прекрасной, раскованной и дерзкой. Дэвид украдкой бросал на нее взгляды, не забывая, однако, поддерживать под руку Кэтрин.

– Ну, почему нет? – спорила Джек. – Клэр жива-здорова и под присмотром няни. Так зачем лететь домой сломя голову?

Она обернулась к ним за поддержкой, и Кэтрин оставалось только сказать: