Горький вкус времени - Айрис Джоансен

Каким вызовом для нее было бы написать его портрет, разгадать тайны, скрытые за этими черными глазами! Жюльетта была уверена: будь у нее немного времени, она бы сумела воссоздать лицо, а не маску.

Но что, если у нее не останется времени? Рана глубокая, опасная, и вполне возможно, что он будет отнят у нее, прежде…

Веки Жан-Марка задрожали, он открыл глаза.

– О чем вы думаете?

Вопрос застал Жюльетту врасплох, и она выпалила:

– Я надеялась, что вы не умрете до того, как я успею написать вас.

– Как трогательно! Отправляйтесь в постель.

Жюльетта замерла, потом заставила себя расслабиться.

– Врач предупредил, что у вас может начаться жар. Или вы думаете, я спасла вас, чтобы позволить потом умереть из-за недостатка ухода?

Жан-Марк слабо улыбнулся:

– Мои извинения. Я постараюсь не покидать этот бренный мир, дабы вы не потратили времени даром.

– Я не это хотела сказать… – Жюльетта прикусила нижнюю губу. – Я не всегда выражаюсь точно. Маргарита говорит: у меня язык как у змеи, я жалю.

– Кто такая Маргарита?

– Маргарита Дюкло – моя няня. На самом деле она больше служит моей матери, чем мне.

– И эта Маргарита не одобряет вашей прямоты?

– Да. – Жюльетта нахмурилась. – Вам следует снова заснуть.

– Мне не хочется спать. – Взгляд Жан-Марка изучал лицо девушки. – Почему бы вам не развлечь меня?

Жюльетта изумленно уставилась на него.

– Развлечь?

Жан-Марк рассмеялся, но тут же охнул от боли.

– Возможно, лучше вам меня не смешить. Оказывается, юмор сейчас для меня исключительно болезнен.

– Раз уж вы отказываетесь спать, то с тем же успехом можете ответить на мои вопросы. Перед тем как упасть в обморок, вы сказали, что узнали о нападении. Кто вам сказал?

Жан-Марк удобнее устроился в постели, щадя раненое плечо.

– Слуга в версальском дворце.

– Откуда мог дворцовый слуга знать о нападении крестьян так далеко от Версаля?

– Еще поинтересуйтесь, каким образом кое у кого из парней в этой банде оказались мушкеты вместо вил. – Губы Жан-Марка скривились. – И почему бедный голодающий крестьянин, всадивший мне в плечо кинжал, так хорошо откормлен и сапоги на нем из кожи лучшей, чем на моих собственных.

Так вот о каких сапогах он сказал перед тем, как потерять сознание!

– А почему слуга пришел с этими сведениями к вам, а не к его величеству?

– Деньги. – Жан-Марк насмешливо улыбнулся. – Король Людовик за такую верность раздает медали и свою бесконечную благодарность. А я обещал жирный куш за любую информацию о королевской семье. За деньги можно купить удобную жизнь и быстрого коня, чтобы он унес осведомителя подальше от тех, кого он предал.

– Слуга не сообщил вам, кто в ответе за это нападение?

– Человек с высоким положением. Он сказал лишь, что экипаж с принцем и мадемуазель де Клеман подвергнется нападению по пути в Версаль. Я собрал наемников и, подобно рыцарю без страха и упрека, бросился на выручку. – Он усмехнулся.

– Вы что, никогда не бываете серьезным? Вы спасли жизнь принца. – Жюльетта помедлила. – И мою тоже.

– Не из душевного благородства. – Жан-Марк спокойно взглянул на девушку. – Я деловой человек и никогда ничего не предпринимаю, не рассчитывая получить что-то взамен. Признаюсь, я был крайне раздражен тем, что вы так усложнили мою задачу.

– А что вы рассчитываете получить в обмен на спасение принца?

– Я хочу попросить ее величество об одолжении.

С минуту Жюльетта молча смотрела на него.

– По-моему, вы не такой расчетливый, каким хотите показаться. Вы волновались за Людовика-Карла, хотя и теряли сознание от боли.

– Я не люблю детоубийц.

– И вы приняли на себя удар, предназначенный мне. Разве так ведет себя жестокий и холодный человек, просчитывающий наперед свою выгоду?

Жан-Марк скривился.

– Нет, так повел себя человек в порыве чувств и получивший за это хороший удар. – Он покачал головой. – Добродетель наказуема, помните об этом. Я же не воин и не герой.

– Разрешите думать так, как мне заблагорассудится. – Жюльетта нахмурилась. – Но я не знаю, о чем вы думаете.

– Это вас беспокоит?

Девушка кивнула.

– Обычно многие люди так легко прочитываются. Мне важно проникнуть под кожу.

– Зачем?

– Я собираюсь стать великой художницей и должна познать суть человека, – просто ответила Жюльетта.

– Припоминаю, что, когда я только проснулся, вы выразили желание написать меня. Вы серьезно хотите стать художницей?

– Я просто буду великой художницей. Я намерена учиться и работать, пока не стану великой, как да Винчи или дель Сарто. Знаете его фреску «Рождество Богородицы»?

– Да, и восхищаюсь как его росписью, так и вашей уверенностью.

– Вы хотите сказать – самоуверенностью. Художникам нельзя скромничать, иначе их талант погибнет. Я не… Что вы так странно на меня смотрите?

– Раздумываю, сколько вам лет?

Жюльетта нахмурилась.

– Четырнадцать. Какое это имеет значение?

– Может быть, очень большое. – Жан-Марк закрыл глаза.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мне сейчас лучше поспать. Бегите в свою комнату.

Жюльетта не двинулась с места. Жан-Марк открыл глаза.

– Я сказал: идите к себе. А лучше всего вам отправиться во дворец завтра утром.

У Жюльетты как-то странно сжалось сердце.

– Вы хотите, чтобы я уехала?

– Да. – Жан-Марк говорил резко. – Вы здесь мне не нужны.

Жюльетта упрямо сжала рот.

– Нет, нужна. Вы слабы, как младенец, и еще несете чепуху. Думаете, мне будет приятно вспоминать, что, будучи обязанной вам жизнью, я позволила вам умереть, не успев расплатиться? Я не такая, как моя мать. Я ничего не беру, не давая взамен.

Жан-Марк сузившимися глазами посмотрел девушке в лицо.

– Ваша мать?

Жюльетта нетерпеливо тряхнула головой.

– Я не желаю о ней говорить. – Она вздернула подбородок. – Я тоже должна оказать вам услугу. Я уже отослала сообщение королеве, что остаюсь до вашего выздоровления, до тех пор, пока вы не будете в состоянии приехать в Версаль и принять ее благодарность.