Снова влюбляюсь в тебя - Мелани Милберн

Габриэль подождал, пока Фрэнки уйдет, а потом поднялся в свою комнату. Он испытал потрясение после услышанного о ее брате‑близнеце. И его глубоко опечалила ужасная трагедия, которую пережила Фрэнки и ее отец. Правда, его немного задевало то, что Марко ничего не сказал ему о своем мертворожденном сыне. Хотя у них складывались нетипичные отношения. Габриэлю нравилась компания Марко, он уважал его и восхищался им, но скоро понял, что похвастаться близкой дружбой с этим человеком могли очень и очень немногие. Хотя, с другой стороны, разве он сам был другим? Они с Марко оказались родственными душами, обособленными от остальных людей. Может, его старший товарищ слишком болезненно переживал потерю сына, чтобы обсуждать ее с другими?

Габриэль терпеть не мог говорить о собственной боли. А также стыде, который прилип к нему подобно толстому слою зловонной грязи. Он почти ничего не рассказывал Марко о своем детстве. Мало кто знал, что было до того, как богатство постучало в дверь семьи Салветти. Богатство, которое Габриэль приветствовал и никогда не ставил под вопрос. Он не рассказал Марко о голоде в раннем детстве, побоях и отчаянных попытках защитить своих братьев и сестру от мерзких хищников, шнырявших поблизости. О пиршествах и недоеданиях, которые, подобно американским горкам, сменяли друг друга, в зависимости от того, срабатывал план отца быстро разбогатеть или терпел крах. В те далекие времена Габриэль просил милостыню на улице, чтобы накормить своих младших братьев и сестру. Он воровал фрукты из чужих садов и подбирал объедки в уличных кафе.

А потом все изменилось. Словно произошло какое‑то чудо, и Габриэль никогда не ставил его под вопрос, потому что больше не нужно было бороться за выживание или испытывать обжигающее чувство голода и не менее обжигающее чувство стыда. Габриэль наслаждался свалившимся на них богатством и переездом в новый дом, который находился в элитном квартале, а не в трущобах. У их семьи появились помощники по дому: повара, горничные, садовники, лакеи и водители.

А также статус.

Стабильность.

Чувство безопасности.

Габриэль воспользовался преимуществами частного образования, которое предложил отец ему и его братьям и сестре. Он наслаждался всем этим, пока в день своего восемнадцатилетия не узнал правду о происхождении отцовского состояния. И Габриэль устыдился каждой копейки, потраченной на него. Каждой грязной, замаранной кровью, болью и наркотиками копейки.

Его обучали, одевали и кормили за счет прибыли от продажи наркотиков, отравлявших людей и разрушавших их жизнь. Тех же самых наркотиков, с помощью которых отец убил мать, чтобы помешать ей пойти в полицию и заявить на него. На протяжении долгого времени Габриэлю твердили, что она покончила с собой. Но в глубине души он знал, что мать ни за что бы не лишила себя жизни, бросив на произвол судьбы четверых маленьких детей. В тот день, когда Габриэль узнал эту отвратительную правду, он ушел от отца и умолял своих братьев и сестру уехать с ним, но братья отказались, потому что любили деньги и статус больше нравственных ценностей.

А Карли так отчаянно хотелось быть частью семьи, что она долго не желала признавать, что их отец — на самом деле преступник, который избавляется от людей, если они переходят ему дорогу. И даже теперь неохотно обращалась за помощью к Габриэлю.

Но отец Фрэнки, должно быть, каким‑то образом разглядел в нем товарища по несчастью и дал ему шанс пробиться в жизни. За что Габриэль всегда будет благодарен ему. Хотя он до сих пор сердился на себя за то, что не сразу понял, во что вляпался Марко. Но сейчас он все исправит, и через несколько дней Фрэнки станет его женой.

Габриэль виделся с ней мимоходом, когда она, будучи подростком, приезжала домой на каникулы из школы в Англии, где до этого учились ее мать и бабушка. Она делала вид, что не замечает его, но он не раз подмечал, как она краснеет в его присутствии и украдкой посматривает на него. Он до сих пор помнил тот момент, когда пожал Фрэнки руку, встретившись с ней, когда ей исполнилось семнадцать. Это рукопожатие не на шутку взволновало его. Габриэль не был озабоченным подростком и к своим двадцати трем годам успел заиметь несколько любовниц, поэтому его потрясло то, что эта худенькая девочка могла произвести на него такой эффект.

И производила до сих пор.

Несмотря на усталость, Фрэнки не пошла спать, а занялась поисками подвенечного платья матери. Ей хотелось узнать, подойдет оно или придется покупать новое. Она нашла его в одном из сундуков на чердаке. Фрэнки достала его, развернула несколько слоев оберточной бумаги и приложила платье к себе. Наряд из эксклюзивного шантильского кружева и шелка мягкими складками ниспадал до пола, можно было подумать, что его сшили специально для нее.