Сладкий хлеб мачехи - Вера Колочкова

— Нет. Совсем не испугался! Я, честное слово, падать на тебя не хотел, тетя. Я нечаянно. Я больше не буду.

— Да уж… Больше не надо, пожалуйста.

— Теть… А как тебя зовут?

— Меня? Меня Басей зовут… А тебя, я слышала, Глебом, да?

— Как? Как вас зовут? — удивленно повернул к ней голову мужчина.

— Бася… А что?

— Бася — это Барбара, что ли?

— Ну да…

— Хм… Интересное у вас имя. Вы что, полячка?

— Нет. Я не полячка, я обыкновенная. Я с Алтая приехала, в институт поступать.

— А фамилия ваша, надеюсь, не Брыльска?

— Нет. То есть почти… То есть фамилия тоже похожа. Брылина я. Барбара Брылина.

— Ну вы даете, Барбара Брылина! Это что ж тогда получается? Это же прямое покушение на славу польской актрисы получается, ни больше ни меньше!

— Да нет, я не на славу… Это просто мама меня так назвала. Случайно. Когда я родилась, еще и фильм этот по телевизору не показывали…

— Да? Надо же… А кстати, вы совершенно зря оправдываетесь. Вы чем-то на эту актрису похожи. Отдаленно, но похожи. А меня зовут Вадим. А это, стало быть, Глебка, сын мой, вами спасенный. Еще раз спасибо вам, дорогая Барбара! Вы просто героическая девушка! Я думаю, что ваша тезка наверняка на такой подвиг бы не решилась.

— Ой, да ну что вы… Я и сама не поняла, как это у меня так вышло. Будто в спину толкнуло… И давайте больше не будем об этом, ладно? А то мне неловко.

Отвернувшись к окну, она зажмурилась от прилетевшего в лицо жаркого ветра, непривычного, насквозь пропитанного запахами большого города. И сам город плыл за окном тоже непривычно — слишком большой, слишком шумный, слишком суетливый. Много машин, много людей, красные трамваи звенят жалобно, ядовитая зелень газонов лезет в глаза. Деревья стоят мертвыми декорациями. У них в Семидолье идешь и слышишь, как листья шумят, друг с другом разговаривают. А здесь такой шум, и жара, и стаи тополиного пуха вьются суматошно, бросаясь нервно из стороны в сторону, как потерявший разум больной.

— Бася, а почему именно стройфак? У вас там что, знакомые есть? — вытащил ее из грустных мыслей вопрос Вадима.

— Н-нет… Нет, конечно. Откуда у меня там знакомые возьмутся? Я вообще в этом городе никого, кроме тетки, пока не знаю. А, да, еще таксиста одного знаю! Вернее, он не таксист, он просто подрабатывает. Хороший такой дядька, и взял недорого. Он тоже мне насчет стройфака совет дал. И с мамой мы так решили. А что? Очень хорошая профессия, востребованная…

— Ну да. В том-то и дело, что востребованная. Это вы правильно сказали. Конкурс там — о-го-го какой. Шесть человек на место. Да он и всегда таким был… Я ведь и сам стройфак в нашем Политехническом закончил. Давно уже. Пятнадцать лет назад. Потом аспирантуру, потом преподавал там… Недолго, правда. Сейчас вот свое дело хочу организовать.

— Кооператив, что ли?

— Ну да, вроде этого…

— Ой, а у нас в Семидолье тоже сейчас кооперативы есть! И коммерческие магазины появились. Их «комками» еще называют. Скажите, а учиться на стройфаке трудно?

— Учиться? Ишь, какая вы быстрая! Чтоб трудно учиться, надо поступить для начала. У тебя как вообще с математикой? Кстати, ничего, что я на «ты»?

— Да нормально. И с математикой у меня нормально. Твердая четверка в аттестате.

— Четверка — это плохо. Это мало. А с черчением как?

— А с черчением у меня вообще никак, потому что в школе его практически не было. У нас же городок маленький… Не городок, а поселок скорее. В восьмом классе была у нас учительница черчения, по распределению прислали, а потом уехала. Не понравилось ей у нас.

— Ага. Понятно. И ты, значит, рванула из своего городка-поселка сразу сюда, в наш Политехнический, на стройфак поступать…

— Да, а что? Я же не просто так, как левая нога захотела! И не рванула, как вы говорите, а сознательно сюда приехала! У меня же тут тетка живет, мамина сестра. Она позвала, я и приехала.

— Тетка? Что ж. Тетка — это хорошо. Значит, если не поступишь, у тетки останешься?

— Ой, а я не знаю… Я как-то об этом не думала. Вообще, если честно, я очень, очень поступить хочу…

— Что ж, понятно. Вот мы и приехали, Бася. Давай-ка я провожу тебя, а то ты растеряешься в здешних катакомбах. Насколько я знаю, приемная комиссия на втором этаже должна быть.

— Ой, что вы, не надо, я сама! Спасибо, что подвезли! Я сама…

— Нет-нет, я провожу! Мы с Глебкой тебя просто так теперь не отпустим. Документы сдадим, потом посидим где-нибудь.

— Где… посидим? — растерянно уставилась она на него.

Вместо ответа, Вадим развернулся всем корпусом, слегка тряхнул сына за плечико, подмигнул ему весело:

— Да, Глебка? Правильно я предлагаю? Угостим тетю чем-нибудь вкусненьким?

— Ага! Давай мороженым угостим! В том самом кафе, помнишь? Где клоуны! — радостно подпрыгнул на сиденье мальчишка.

— Нет-нет, что вы! — отчаянно закрутила головой Бася. — Не надо, мне ничего не надо! Я никуда не пойду! Спасибо, что подвезли, я пойду…

— Теть, там очень вкусное мороженое, честное слово! Тебе понравится! Пойдем с нами, тетя! Ну пожалуйста… Там клоуны такие смешные…

Сложив брови домиком, он протянул руку, цепко ухватился за рукав ее белого пиджачка. Обернувшись к нему, она протянула жалобно:

— Малыш, извини, я и правда не могу…

— Ну почему, теть?

— Маленький, да ты посмотри на меня! Куда я в таком виде? Волосы в крови и блузка вся кровью запачкана! От меня же все клоуны сразу разбегутся!

— Знаешь, Бася, я тоже, как и Глебка, не вижу никакой проблемы. Заедем домой, отмоем! — как-то очень легко, почти небрежно произнес Вадим, и она уставилась на него настороженно.

— Не поняла… К кому домой мы заедем?

— Да к нам домой. А что такое? Тебя что-то смущает?

— Но как же… Я не знаю… Неудобно как-то… А что ваша жена скажет?

— Тетя, да нету у нас никакой жены! — так же легко, как и отец, махнул ладошкой Глебка. — Мы с папой одни живем. У нас мама умерла. Давно уже. Поедемте с нами, тетя… Ну пожалуйста…

Бася непроизвольно прикрыла рот ладошкой, испуганно глянула на Вадима. Тот улыбнулся, коротко и печально пожал плечами. Потом протянул руку к сыну, тихо встряхнул его за плечико:

— Тетя поедет с нами, Глебка. Обязательно поедет. Не волнуйся. Правда, тетя? — снова поднял он глаза на Басю.

— Ну хорошо… То есть да, конечно… Я поеду…

— И правильно. Не надо ребенка травмировать. Видишь, ты ему понравилась. А это, между прочим, для Глебки большой прогресс, чтобы ему какая-то тетя вдруг взяла да понравилась. У нас с тетями как-то не получается, большие проблемы у нас с тетями… Правда, сын?