Тайна, покрытая глазурью - Екатерина Риз

— Да уж, лишнего! Представляю, как Родион взбесится, когда узнает.

— Он сам виноват, разве нет? Он пытался обмануть меня, и мне пришлось обмануть его. Всё честно. Я играю по правилам с теми, кто правила уважает. А твой Зудин даже не знает, что существуют правила, которые не он лично устанавливает.

Андрей лишь вздохнул, потом окинул взглядом комнату.

— Так ты собралась?

Я указала на дверь шифоньера, Данилов вытащил из-за дверцы две туго набитые сумки с моими вещами и молча направился к выходу. А я осталась, не в силах так запросто покинуть родные стены. Потом достала из секретера документы на квартиру и письмо для двоюродной тётки, с мнимой причиной отъезда. Сверху, на документы положила запасную связку ключей. Вот и всё.

Страшно, всё-таки страшно. Даже зажмурилась перед тем, как за дверь выйти. Сердце неприятно колотилось.

Андрей ждал меня, уже сидя за рулём. Жевал жвачку, а на носу тёмные очки. Всё же и он чувствовал нервозность. Я на сидении рядом с ним устроилась, смотрела в окно, окидывала прощальным взглядом двор, потом потянула на себя ремень безопасности.

— В Москве к ночи будем, — сказал Данилов.

А я на сидении откинулась, смотрела в окно, а не на него.

— Андрей, надо Дениса забрать. Олег его оставил.

Он его оставил! Как он мог оставить его, даже если считает, что сын не его? Растил пять лет, воспитывал, а потом отвернулся и ушёл.

Андрей голову повернул, я глаз его через тёмные стёкла очков не видела, и даже внутренне замерла. Но прошла секунда, а затем Данилов кивнул.

— Куда ехать?

Я объяснила дорогу.

Ленка Шлыкова, закадычная Лизкина подруга, совсем не удивилась меня увидев. Была занята приготовлением ужина, я чувствовала запахи с кухни, а мне беззаботно улыбнулась.

— Ты за Дениской? Привет.

— Привет, — отозвалась я. — Да, за Дениской.

— Они с Сашкой в футбол гоняли за домом, сейчас притихли что-то. — Ленка торопливо одёрнула фартук, увидев за моей спиной Данилова. Кивнула и кинула на меня любопытный взгляд.

— Чего не знакомишь?

— Это Андрей.

Я слишком нервничала, даже разговор поддерживать была не в состоянии, понимая, что как только увижу Дениса, ничего уже не изменишь. Мне придётся смотреть ему в глаза и что-то говорить. Про его маму, папу… что-то врать. Я никак не могла придумать, что же ему сказать.

Данилов руку Ленке протянул, улыбнулся, заговорил, явно внимание от моей обеспокоенной физиономии отвлекал. А я поспешила пройти через гостиную, через распахнутые двери в сад вышла и сделала глубокий вдох, прежде чем нацепить на лицо улыбку. Денис увидел меня, вскочил на ноги и кинулся ко мне через газон.

— Ты приехала!

Я на корточки присела, посмотрела ему в глаза, и в горле ком встал. Поэтому и обняла, порывисто и сильно, мне нужно было немного времени, чтобы взять себя в руки.

— Конечно, приехала. — Отстранилась от него, пригладила разлохматившиеся волосы. — Ты хорошо себя вёл?

— Да. Правда, хорошо! Спроси у тёти Лены!

— Не буду, я тебе верю. У тебя вещей много?

— Рюкзак.

— Вот, бери рюкзак. Нам надо ехать.

— Домой поедем? — Денис метнулся мимо меня в дом.

Я промолчала. Ленка была близко, и я поостереглась говорить. К тому же, она сама с вопросами полезла.

— Что у вас происходит? Олег приехал весь взбудораженный, Лизка на звонки не отвечает.

Я легко отмахнулась.

— Они поругались. Помирятся, не переживай.

— Да, конечно, помирятся. — Она ко мне придвинулась и шёпотом поинтересовалась: — А ты замуж собралась?

— Заметно?

— Ещё как. — Шлыкова на Андрея кинула особенный оценивающий взгляд. — У меня, конечно, дыхание сбилось при виде него. Молодец, Лилька, не зря так долго выбирала.

— Да это не я выбирала, — попробовала я пошутить. — Это меня выбирали.

Ленка не поверила, конечно, и правильно сделала, а сама снова на Данилова долгий взгляд устремила.

Я едва дождалась, когда Денис спустится с рюкзаком. Он осторожно спускался, держась за перила, и улыбался совершенно счастливо — его домой забирали. Я за руку его взяла и к себе притянула поближе, погладила по волосам.

— Мы поедем, Лена, спасибо большое, что присмотрела.

— Да не за что, всегда пожалуйста. Лизке передашь, чтобы позвонила мне?

— Конечно. — Я решительно кивнула.

— Денис, до свидания.

Дениска рукой помахал ей, отдал рюкзак Андрею, и первым выбежал за дверь.

— Мы домой поедем?

Мы с Даниловым переглянулись.

— Нет, мы едем путешествовать, — сказал он в конце концов, заметив, что я молчу слишком долго.

— Ух ты! — воскликнул Денис. — Я люблю путешествовать!

Я открыла заднюю дверь автомобиля, помогла мальчику забраться внутрь, и сама рядом села. Дениса обняла, когда он ко мне прижался.

— Далеко поедем? — Он доверчиво и воодушевлённо смотрел в мои глаза. Я с трудом заставила себя улыбнуться.

— Далеко.

— А мама с папой?

— Они приедут позже.

Андрей с переднего сидения обернулся, посмотрел на нас. Мы глазами встретились, на пару секунд повисло молчание, а потом он взял меня за руку и поцеловал в открытую ладонь. Смешно подмигнул, подбадривая.

— Мы едем путешествовать. Не грусти, сладкая.

* * *

Восемь лет спустя, где-то под Питером…

Я стояла на крыльце и придирчиво наблюдала за работой садовника. Невольно морщилась, глядя, с каким безразличием он вырезает кусты роз у забора. И по-настоящему страдала. Всё-таки у меня нет настоящего пристрастия к садоводству. Или дара, не знаю, как назвать. Я на эти розы потратила кучу времени и нервов, так хотела, чтобы мои труды успехом увенчались, и я бы с гордостью их всем демонстрировала: мол, вот, сама, всё сама. Правда, изумительно красиво?

Никакой красоты не получилось, после полутора лет моей заботы на растения напала какая-то неизвестная мне болячка, на листьях появились белёсые пятна и кусты начали сохнуть и чахнуть. Пришлось вызвать профессионалов, а они категорически заявили, что розы — мои розы! — необходимо вырезать под корень. Хоть плач, честное слово.

Я в очередной раз поморщилась, расстроено вздохнула и вернулась в дом, двери за собой плотно прикрыла, в надежде, что так не услышу клацанье секатора. Данилов мимо меня прошёл, занятой и сосредоточенный на телефонном разговоре, уже в костюме и при галстуке, хотя ещё двадцать минут назад лежал в постели, сунув голову под подушку, и просыпаться наотрез отказывался. А потом, как всегда, вскочил, и за четверть часа собрался. Никогда не понимала, как ему это удаётся. Я мужа взглядом проводила, прислушиваясь к его разговору, а когда он на меня посмотрел, заметил моё расстроенное лицо и заинтересованно приподнял брови, я ещё разок вздохнула, на этот раз специально для него.