Гонки на выживание - Хилари Норман

– Прости меня.

– Тут одним «Прости меня» не отделаешься.

– Знаю.

– Это из-за Али? – вдруг спросила Барбара.

Даниэль задохнулся, как будто получил удар в солнечное сплетение. Такого подвоха он не ожидал.

– Али? – осторожно переспросил он. – При чем тут Али?

– Не знаю, – глухо сказала Барбара. – Но я давно уже замечаю, что между вами что-то есть. Я не имею в виду роман, по крайней мере не сейчас, – добавила она торопливо.

– О господи, конечно, нет!

Она вынырнула из-под одеяла, ее щеки пылали в свете лампы на ночном столике.

– Это из-за Али ты весь вечер вел себя как ненормальный или тут дело в чем-то еще?

– Конечно, нет. Это не имело никакого отношения к Али, и я вообще не понимаю, откуда у тебя взялась такая мысль.

Барбара вдруг улыбнулась.

– Так в чем же дело?

– Иди сюда, – вздохнул он и протянул руки. – Ну давай, иди сюда, и я тебе расскажу.

Она бросилась ему на шею, прижалась головой к его груди.

– Расскажи мне. – Тут она почувствовала, как дрожь прошла по его телу, и в тревоге подняла голову: – Дэнни, ради всего святого, что сегодня произошло?

– Я узнал Ли Шихлер.

Ну вот, слово сказано. Но он не почувствовал облегчения.

– Правда? Ты ее раньше знал?

– Да.

– Как? Где?

– Ты забыла «когда».

– Ладно. Когда?

Он тяжело перевел дух.

– Я впервые встретил Ли Шихлер в 1945 году.

Она вновь положила голову ему на грудь.

– Это год моего рождения.

– Я знаю, детка, – улыбнулся он. – Можешь не напоминать.

– Почему нет?

– Это напоминает мне о моем возрасте, вот и все.

Барбара начала накручивать на палец темные волосы у него на груди.

– Иногда ты рассуждаешь как дурак, Дэнни. Можно подумать, что ты старая развалина. А тебя пока еще даже нельзя назвать человеком средних лет.

– Спасибо тебе за «пока еще».

– На здоровье. – Она опять нетерпеливо задвигалась. – Так что же насчет Ли Шихлер? Ты сказал, что познакомился с ней в 1945 году.

– Все верно. – Он помолчал. – Только в те дни ее звали Натали Брессон.

Барбара на секунду задумалась.

– Это ее девичья фамилия, да? А Ли – просто сокращение от Натали.

– Ты что, не помнишь это имя? Я ведь уже упоминал его раньше.

В комнате наступила тишина. Вдруг Барбара подняла голову и заглянула ему в лицо.

– О боже мой, Дэнни! Это она?

– Она самая.

– Вот черт! – воскликнула Барбара. – Бедная Фанни. Какое невероятное совпадение!

Даниэль ничего не ответил.

– Ты ведь не собираешься рассказать Фанни всю правду, да, Дэнни?

Он судорожно сглотнул.

– Дэнни, ты должен молчать, – всполошилась она.

– А промолчать и не сказать ей ничего, думаешь, было бы правильно?

Барбара немного отодвинулась от него.

– Я не знаю. Может быть, и нет. – Она коснулась его руки. – Фанни влюблена, Дэнни. Ты же сам говорил, что она стала другим человеком с тех пор, как они встретились.

– Да, она стала другим человеком, – согласился он. – Она все время в напряжении, растеряла всю свою былую уверенность, настроение у нее меняется по десять раз в минуту. Я никогда раньше ее такой не видел.

– Но ты же говорил, что никогда не видел ее такой счастливой!

– Да, говорил, – кивнул он. – Я не забыл, ты не думай.

– Я и не думаю, – сочувственно заметила Барбара. – Для тебя это просто ужасно.

– А знаешь, она не изменилась, – задумчиво прищурился Даниэль. – Она меня сразу узнала, и в ней тут же вспыхнула прежняя ненависть.

– Ну, этого ты знать не можешь.

– Я говорю о ненависти, – грустно улыбнулся он.

Барбара покачала головой, в ее синих глазах светилось искреннее недоумение.

– Я никогда не понимала, что означает это слово, Дэнни. Я только знаю, что ты не должен ничего говорить Фанни. Она тебя любит, и ты ее любишь. Не разрушай ее счастье.

– Даже если Натали представляет для нее угрозу?

– Это тебе только кажется, что она представляет угрозу. – Барбара серьезно посмотрела на него. – Слушай, Дэнни, в 45-м году она была совсем еще девчонкой, да и сам ты был еще подростком. Прошло столько времени. Ты изменился, она тоже. Ты серьезно думаешь, что она может причинить боль Фанни?

– Честное слово, не знаю. Если она не изменилась по сути, – и поверь мне, я видел ее в Лондоне несколько лет назад, она посмотрела на меня так, словно хотела, чтобы я упал замертво прямо там, на месте, – так вот, если по сути она осталась прежней, тогда – да, я верю, что она может причинить вред Фанни, хотя бы ради того, чтобы поквитаться со мной.

– Но это же безумие!

– Ты совершенно права, – кивнул он, – это безумие.

Откинув покрывало, Натали опустилась на колени, нежно провела рукой по спине обнаженной Фанни и начала медленно втирать ароматическое масло в тело подруги. Фанни чуть приподнялась на локтях, и чуткие пальцы Натали заскользили по ее плоской груди, по животу вниз, к треугольнику темных волос.

Фанни тихонько застонала.

– Нравится? – промурлыкала Натали.

– Что за вопрос!

Одной рукой Натали раздвинула ноги Фанни, и три сведенных вместе пальца, имитирующих напряженный пенис, проникли во влажное лоно.

– Не понравился мне твой Стоун, – зло проговорила Натали.

Фанни задрожала.

– Я не хочу сейчас обсуждать Дэна. – Из ее груди вырвался стон, когда пальцы Натали проникли глубже. – Господи! Дай же мне повернуться.

– Нет! – Натали оседлала Фанни, крепко сжав коленями ее бедра. – Ты столько говорила о его шарме. Но я была разочарована. – При этом она беспрерывно касалась клитора Фанни, то надавливая на него, то легонько щекоча. Фанни бросало в дрожь от наслаждения.

– Не знаю, почему он сегодня так странно себя вел, – сказала она, с трудом переводя дыхание.

– Может быть, он просто был не в настроении, – предположила Натали. Она поднялась с колен и накрыла своим телом блестевшее тело Фанни. – Евреи обычно умеют очаровывать. – Спустя секунду она приподнялась, и ее трепещущие груди словно замерли в воздухе, а затвердевшие соски коснулись спины Фанни.