Соблазны французского двора - Елена Арсеньева

– Куда? В пучины Рейнбаха!^[105] С камнем на шее!

Мария зябко поежилась.

Ай да Корф! Ай да провидец!

Всадник что-то неразборчиво проговорил, а трактирщик пренебрежительно махнул рукой:

– Да так, одна монашка-паломница…

Мария впервые в жизни порадовалась, что о ней отозвались пренебрежительно. Не хотела бы она привлечь к себе внимание «добропорядочного» Эрлаха!

Вновь прибывший насторожился:

– Монашка? Не может быть!

Мария невольно отпрянула от окна в тень.

Приехавший схватил Эрлаха за грудки:

– Какая она? Высокая, молодая, в синем платье и с серебряным крестом на груди?!

– Ты что, спятил, Джордж? – досадливо прошептал Эрлах. – Что тебе проку в этой сухореброй невесте Христовой?!

Мария безотчетно провела пальцами по боку. Ничего себе, сухоребрая!

– Спокойно, Майкл! – усмехнулся тот, кого назвали Джорджем. – Удача на нашей стороне! Я был уверен, что русские не могли не иметь запасного варианта – Корф слишком умен и хитер! Неистовый человек.

Мария приподняла брови. Неистовый?!

– Как только курьер был убит, его место в дилижансе заняла молодая монахиня, – продолжал Джордж. – Она якобы ехала в Берн к умирающей тетке, но в Берне не задержалась и на минуту. Я упустил ее в городе, но один из пассажиров, какой-то олух, нагруженный книгами, сказал мне, что она расспрашивала его о дороге на Тун, интересовалась и твоим трактиром. Это она и есть, та, кого мы ищем, кто приведет нас к русскому связному!

– Баба-шпионка? – с отвращением в голосе пробормотал трактирщик. – Тьфу!

– Эй, поосторожнее! – усмехнулся Джордж. – А как насчет нашей прекрасной Этты?

– Тысяча извинений! – Майкл Эрлах как бы сорвал с головы воображаемую шляпу. – Миледи вне критики. Она одна-единственная. Эта же девка была так измучена, что едва добралась до постели. Возьмем ее голыми руками и…

– Никого мы брать не будем! – перебил Джордж. – Наше дело – выявить русского связного. Наверняка у них встреча на Тунской пристани, но ты же знаешь, сколько там бывает народу! Попробуй отыщи там того, кто нам нужен. А эта крошка приведет нас прямиком к нему.

Эти двое обсуждали свои планы совершенно спокойно, не опасаясь, что здесь, в сердце Швейцарских Альп, отыщется человек, знающий язык далекой туманной страны!

– Мне надо поспать хотя бы час, Майкл, – широко зевнул вновь прибывший. – Ты уверен, что девчонка не сбежит?

– Куда? – усмехнулся Эрлах. – И в чем? Моя горничная до полуночи возилась с ее сорочкою и платьем. Не голышом же ей бегать по горам?

Мария покачала головой. «Big mistake!» – большая ошибка, как говорят англичане. Он ничего не знает о черном платье – ну что ж, пусть ждет до утра, когда простодушная монахиня проснется, готовая продолжать свое «паломничество»! Хотелось тотчас же выскочить в окошко и броситься в лес, однако ей хватило выдержки – пусть улягутся, уснут…

Через какое-то время, решив, что трактирщик и гость уже спят, она совсем было изготовилась бежать, однако напряженным слухом уловила легкие, крадущиеся шаги у двери. Эрлах все-таки решил проверить, на месте ли она!

В мгновение ока Мария содрала с себя платье, бросила его под кровать и прыгнула в постель, выпростав из-под перин (одеял здесь не водилось) голую руку.

Ей стоило нечеловеческих усилий сдержать дрожь ужаса, когда горячее дыхание коснулось ее плеча.

Эрлах потоптался у кровати – ему явно не хотелось уходить, но, видимо вспомнив о холодной ванне Рейнбаха, где купаются с камнем на шее, пересилил похоть.

– Не такая уж она и сухоребрая! – услыхала Мария его шепот.

Потом дверь спальни тихонько затворилась, и ключ повернулся в замке.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулась «монахиня».

Она поспешно надела черное платье, обулась и туго окрутила вокруг головы косу. Да, и не забыть о деньгах!

Она уже перекинула ногу через подоконник, когда сердце ее упало: мыслимо ли – тайком проскользнуть через этот сияющий в лунном свете двор?! Мария молитвенно сложила руки – и тихонько вскрикнула от радости, когда невесть откуда взявшееся черное облачко заволокло луну.

Длилось сие невероятное затмение не более двух минут, но Марии этого вполне хватило: спуститься по бревенчатой стене было раз плюнуть; перелезть через забор – то же самое. Она даже не успела испугаться, что ей сейчас придется идти по незнакомой дороге в кромешной тьме, – луна снова засияла на небе.

– Спасибо тебе, милая, голубушка, красавица моя! – прошептала Мария и вприпрыжку побежала по узкой горной дороге на восток к Тунскому озеру.

* * *

Утро застало Марию в пути. Издалека доносился ровный, грозный гул, наверное, там шумел один из знаменитых швейцарских водопадов, возможно зловещий Рейнбах, но Мария побоялась свернуть с дороги и потерять время, любуясь красотами природы. Попавшуюся на пути деревню она обошла стороной, опасаясь, что преследователи могли обогнать ее кратчайшей дорогою и теперь подкарауливают.

Между тем погода постепенно портилась, и когда Мария, так ничего и не придумав, добрела до деревушки Унтерзеен, откуда, как ей объяснили, ходила почтовая лодка в Тун, вершины гор скрылись в тяжелых, темных облаках. Ни Эрлаха, ни кого-либо, похожего на человека по имени Джордж, на пристани не было.

Лодочник закричал:

– Кому в Тун – садитесь скорее! Еще час – и начнется буря. Я сейчас отчаливаю.

Три крестьянки, ожидавшие на берегу, подхватив свои корзинки и юбки, бросились наперегонки к лодке.

Их опередили два молодых пастуха, распространявшие вокруг себя острый запах своих козьих безрукавок. Впрочем, как выяснилось, они спешили только для того, чтобы помочь почтенным матронам взойти в качающуюся лодку. Не обошли помощью и Марию. Она не сводила глаз с дороги, круто спускавшейся с горы, с замиранием сердца ожидая, что на ней вот-вот появятся преследователи… «Господи! Господи, помилуй!» – твердила непрестанно и только тогда вздохнула свободно, когда лодочник оттолкнулся веслом от берега и умело направил свою осадистую посудину по неспокойным водам.

И тут Мария заметила, что любопытные взоры ее попутчиков как бы приклеились к ней. Ей оставалось лишь вообразить, какое дивное зрелище она представляет: в уродливом черном платье явно с чужого плеча, вся в поту и в пыли, с нечесаной косой. Право, если бы в сих местах были женские исправительные учреждения, Мария являла бы собою типичный портрет беглянки оттуда!

Да она и была беглянкою… Впрочем, нет, не только! Она едет за бумагами, которые подорвут престиж Англии, которые укрепят позиции России в черноморских портах! Она здесь не просто так – одяжка^[106] какая-нибудь. Она – курьер, вернее, нарочный, у нее высокая миссия!