Тень моей любви - Дебора Смит

– Я не отвечаю за Джоша, – недовольно сказала мама. – Но остальные сейчас приедут.

Как будто по ее сигналу, вдалеке раздался шум, и минутой позже появился желтый грузовик, за ним еще четыре, за ними трактор тащил на прицепе подъемный кран, дальше шел еще один с бульдозером и вереница пикапов.

Первый грузовик подъехал к нам, остальные остановились у гребня горы с другой стороны, наполнив воздух громким ворчанием множества лошадиных сил. Маленькие машины искали, где бы припарковаться.

Из первого грузовика нам махали Хоп и Эван. Из других выкарабкались Брэди, дядя Уинстон, дядя Элдон и несколько моих кузенов. Хоп и Эван неприязненно оглядели Пустошь, потом посмотрели на Роана, на Мэттью и на меня.

– Ты не должен ходить на медведя в одиночку, Роан, – сказал Хоп.

Да руками тут ничего не сделаешь. Мэттью будто своим носом пни распиливал, добавил Эван.

– Я не знаю, как благодарить… – начал было Роан.

– Вот еще глупости, ~ сказал дядя Уинстон.

Дядя Элдон продолжил:

– Не будем ничего обсуждать. Мы здесь потому, что захотели быть здесь.

Нахлынул новый поток машин и грузовиков. Приехали все – Мэлони, Делани, Кихо, О’Брайены, Тобблеры. Тети, дяди, кузены и кузины. По моим подсчетам их было больше ста. Причастность и молчаливая преданность. А еще топоры, совки, козлы, пилы и прочее, и прочее…

Из машины выбрался папа. Горячий влажный бриз шевелил его редеющие волосы и рубашку в клетку. Мой отец, в свое время пытавшийся похоронить Пустошь, насмерть обидевший Роана и ничего не забывший, был настроен сурово и решительно.

Роан повернулся ко мне.

– Это ты их звала? – хрипло спросил он.

У меня на глазах были слезы.

– Ты что, не понимаешь? Они сами приехали. Помочь тебе.

Расставлялись столы, зазвучала гитара. На богом проклятой земле задавали пир братство и единение.

Не было только Джоша.

* * *

Ближе к вечеру Пустошь полностью скальпировали. Вайолет и Ребекка убедили меня отдохнуть вместе с ними в тени на одеяле. Тишина, наступившая после того, как многие часы здесь визжали пилы, казалась тяжелой и зловещей. На ровной площадке выстроились аккуратные поленницы сосновых бревен.

Все молчали, наблюдая за мной и Роаном. Он подошел и опустился на корточки рядом. Мы смотрели на экскаватор, которым управлял Хоп. Я положила руку Роану на плечо и осторожно массировала его сведенные мускулы. Он нащупал мою руку и сжал ее.

Мэттью и Твит стояли рядом. На лице Мэттью было написано нетерпение.

– Скорее бы все это кончилось. Спеть аллилуйю и разойтись по домам.

Роан сказал хрипло:

– Пока мы не выцарапаем всю гниль, это будет домом.

Каждый раз, когда ковш экскаватора вгрызался в землю, у меня по коже пробегали мурашки. Все собрались в большой полукруг.

Ковш экскаватора нырнул еще футов на пять вниз. Мэттью поморщился. Роан поднял руку, Хоп остановил ковш, Роан подошел к яме и заглянул в неё.

Все, не двигаясь и задержав дыхание, молча наблюдали. Прошла минута, потом другая. Я стала опасаться – не помешался ли, часом, Роан.

– Помогите-ка мне подняться, – сказала я Вайолет и Ребекке. – Быстрее.

Экскаватор подцепил снизу грязный и ржавый грузовик Большого Роана. Появилась кабина.

Экскаватор вытащил грузовик целиком из облепившей его глины, и он издал стон, заставивший людей стать поближе друг к другу. Эван подкатил бульдозер.

– Поставим его на какой-нибудь прицеп, – крикнул он.

Боль, которую испытывал Роан, разрывала мне сердце. Это была просто агония: грудь его под пропотевшей рубашкой ходила ходуном. Я знала, что он видит в этом грузовике Большого Роана, видит себя.

Я обняла его.

– Пусть его увезут, – прошептала я.

– Я не могу оторвать от него глаз.

– Стойте! – на дороге появился Джош.

Мы все к нему удивленно повернулись.

Мой брат приближался, ступая тяжело и медленно. Мэттью встревоженно наблюдал за ним.

– Давайте я помогу, – сказал Джош.

– Папа, – завизжала Аманда. Она скатилась по склону и остановилась в нерешительности. – Я знала, что ты придешь! Я всем говорила! И Мэттью сказала.

Напряженность на лице брата сменилась выражением благодарности. Он обнял Аманду и слегка приподнял ее.

– Чудо ты мое, – сказал он. Лицо Аманды, покрасневшее и обеспокоенное, расплылось в улыбке.

Твит, склонив белокурую головку к плечу, подошла и постучала по двери, висевшей на одном болте, затем посмотрела на Роана.

– Вот так устройство!

Кто-то в толпе с облегчением засмеялся. Роан и я смотрели на Джоша. Он еще теснее прижал к себе Аманду. Она погладила его по щеке. Сына мы ему вернули на условиях некоторого компромисса. Дочь же он получил полностью.

Жестянки, железные штучки, сгнившие, таинственные предметы непонятного назначения – все это мы выкопали из ямы, сложили в кучи и погрузили на машины.

Глубже, глубже.

Экскаватор стоял так низко в яме, что мы могли подать Хопу чашку чая со льдом прямо в кабину, даже не подтянувшись кверху. Через хлам и мусор стала просачиваться вода, ее грязные потоки лились из узкого ручья, когда-то протекавшего по оврагу в самой низкой части Пустоши.

Дневной свет быстро убывал. Несколько десятков палаточных фонарей светили в сумерках с каким-то зловещим изяществом.

– Вот он, – закричал Хоп. Ковш ударился о металлическую стенку. Прицеп.

– Он большой? – спросил Мэттью у Роана.

– He так уж, – ответил он, не отрывая глаз от ямы. Обуглившийся, разваливающийся, с уставленными на нас пустыми глазницами разбитых окон, он выполз из ямы и трясся, как колода карт в руках алкоголика. При мерцающем свете фонарей прицеп опрокинулся набок, из закрытых дверей полились потоки глиняно-красной воды.

А потом – непристойная шутка судьбы – дверь медленно открылась.

Все дружно ахнули и – кроме меня и Роана – отпрянули назад. Мы оба уставились в черный провал входа, через который была видна грязная обуглившаяся мебель. Из-под порога сочилась зловонная вода. Мне снова было десять лет, Роану пятнадцать, на нас нахлынул старый кошмар. Руки Роана обвились вокруг меня, мои вокруг него. Он спрятал мое лицо у себя на плече, я притянула его голову к своей и закрыла его глаза ладонью.

Я услышала, как захлопнулась дверь. Джош и Мэттью, стоя рядом, держали ее закрытой.

Сгнивший прицеп уволокли. Старый грузовик исчез, исчез мусор. Яму засыпали.

Мы мешкали в темноте при свете фонарей. Чего-то еще не хватало. Я не знала, чего. Что-то должно было подвести итог всему этому и отправить нас домой с ощущением, что все было сделано правильно.