Трогать запрещено - Алекс Коваль

— Он — мой сын.

— Но не ваша собственность!

— По-хорошему ты меня услышать не хочешь, — поджимает губы женщина. — Сними свои очки, малышка, ради тебя же стараюсь! Сколько продержатся эти отношения? Год? Пять? Ты ему надоешь и останешься с разбитым сердцем на обочине жизни. Не усмиришь ты его! Рядом с моим сыном должна быть мудрая женщина, которая сможет держать Богдана в своих руках. А ты?

— Ваш сын не марионетка, чтобы держать его в руках. Наши отношения — это наши отношения. Пусть год. Пять. Десять. Неважно! Но это НАШИ отношения и НАША жизнь! — выпаливаю, чувствуя, как на щеки набегает жгучий румянец. — Вы не можете прожить ее за нас! У вас был свой шанс построить свою семью, по вашим правилам. У нас с Богданом свой. И лишних советчиков нам здесь не нужно! — подскакиваю на ноги. — Может, мне и не сорок, но я прекрасно знаю, что я хочу от жизни. Знаю, куда иду и с кем иду. А вам, если хотите однажды увидеть внуков, лучше бы со мной дружить! Так то! — подхватываю два стаканчика с кофе и, гордо задрав подбородок, оставляю Ирину Григорьевну подумать над моими словами в гордом одиночестве больничной столовой…

— Серьезно? — хохочет Титов. — Прям так и сказала? — веселится, чуть ли не сгибаясь пополам. Полагаю, от последнего удерживают синяки.

— Ну хватит ржать, Дан! — дую губы.

Без толку. Он начинает еще заразительный хохотать. В конце концов я тоже не выдерживаю и сначала улыбаюсь, а потом тихо посмеиваюсь. Пьянея от собственной смелости. Обхватываю ладонями красные щеки, выдыхая:

— Капец! Представляешь? Я правда пригрозила твоей матери, что она не увидит внуков! Ужас… Я очень, очень плохой человек!

— Брось, — улыбается Титов, обнимая меня за плечи, заставляет залезть к нему под бок. — Я тобой горжусь, Юлька. Мать давно заслужила такой нехилый щелчок по своему любопытному носу.

— И все равно, я чувствую себя редиской, — утыкаюсь носом Богдану в шею, стыдливо зажмурившись.

Делаю неловкое движение в попытке его приобнять. Дан шипит, болезненно поморщившись:

— Ш-ш-ш… ребра… Юль…

— Прости! Прости-прости-прости! — тараторю, отдергивая руки.

— Все хорошо. Просто немного болит. А по поводу матери — меня она не слышит. А тебя… теперь, зная, что этот котенок умеет кусаться, матушка трижды подумает, прежде чем снова лезть в наши отношения. А вообще, это правда очень смешно! — судя по тону, снова лыбится Дан.

— Рада, что повеселила, — бурчу. — Что-то устала я клоуном быть для всех вокруг. Посмешище. Никто меня не воспринимает всерьез, — жалуюсь, шмыгнув носом.

— Я. Я воспринимаю, — сильнее сжимается рука на моих плечах. — Степа. Вероника. Все, кто тебя знает, поверь, и не подумают считать тебя клоуном. А те, кто не знает и судит по возрасту — дураки и трусы.

— Спасибо. Смешно, ты устал совсем. Тебе отдыхать надо, а я тут сопли распустила. На жизнь свою «тяжелую» жалуюсь.

— Поверь, я готов слушать тебя бесконечно. Твой голос круче любой колыбельной.

— То есть настолько тебе со мной скучно, да, что ты засыпаешь под мой голос? — охаю.

— Ю-Ю-Юля…

Я улыбаюсь. Наклонившись, клюю любимого мужчину в заросшую щеку. Еще один «чмок» запечатляю на его губах. Стараясь сильно на него не наваливаться и не прижиматься, чтобы ни в коем случае не сделать больно. Осторожно провожу ладошкой по груди и животу Титова, поглаживая.

— Кстати, кхм… — говорит Дан, — про внуков, Юль, — судя по тону, напрягается.

Я отстраняюсь.

— Да?

Дан мнется:

— Мы… ты…

— Ч-что?

Богдан отпускает взгляд вниз, предположительно в район моего живот. Секундная заминка. Стреляя глазами, спрашивает:

— Мы что, беременны?

Я аж дар речи теряю от неожиданности. Сложив губы в букву «о», опасливо кошусь на собственный живот. Переварив озвученный Титовым вопрос, охаю:

— Нет! Нет, конечно! С чего ты взял?

— Ну, мало ли, может, ты матери моей не просто так пригрозила. А мне сразу сказать побоялась. Если что, то я… счастлив. Правда! И…

— Я не беременна! Нет! Да мы же… мы предохранялись! Да же? У тебя же все было под контролем?

— Как много «же», — ухмыляется Титов. — Контроль контролем, а в жизни бывает всякое…

— Богдан!

— Просто хочу уточнить, — улыбается Титов, обратно притягивая к себе, целуя в нос, — что бы ни случилось, не бойся мне рассказать. Никогда и ничего, Юль! Вместе мы все решим и со всем разберемся. Идет?

Черт! Я слышу, как на моей шее захлопнулся капкан.

— Мхм, — кусаю губы, зажмурившись.

Сердце начинает бахать, как ненормальное.

— Не слышу уверенности в тоне, — щиплет меня за ягодицу Дан.

— К разговору о честности, — вздыхаю, понимая, что умолчать об отчислении не получится.

— Так…

— Ты только сильно не нервничай и не напрягайся, ладно?

— Котенок, я еще на твоем «мхм» напрягся. Выкладывай, давай.

— В общем, тут такое дело… Меня отчислили из академии…

Секундная заминка и… бум!

— Юлия, мать твою, Данилова, и ты молчала?!

Глава 42

Юля

— Guten Morgen, — зажмуриваюсь. — Guten Morgen… — повторяю сосредоточенно, беззвучно шевеля губами. — Mein Name ist… м-м-м… — подглядываю одним глазом в блокнот, — Julia. Mein Name ist Julia!

Ну, уже что-то!

Подтягиваю колени к груди и щелкаю на стрелку, возобновляя просмотр видеоурока по немецкому языку. В наушнике раздается немного грубоватый голос девушки лингвиста, которая дает новую фразу для запоминания. Я, как примерная ученица, конспектирую все в блокнот.

В больничной палате стоит звенящая тишина. Слышно только пиликанье медицинских приборов, мое натужное пыхтение и шелест стержня ручки по бумаге. Дан спит. На его лице выражение полной безмятежности. После процедур ему вкололи сильное обезболивающее. Титов до последнего сопротивлялся. Пока я клятвенно не пообещала, что буду сидеть рядом и не оставлю его ни на минуту, пока он отдыхает. Только тогда этот невыносимо упрямый мужчина позволил себе расслабиться и уснуть.

— Wie geht es dir?

Как у нее выходит так ловко гакать все эти жуткие «г» и шипеть сложные «х»?

— Wie geht, Юля… geht… п-ф-ф-ф!

Потираю переносицу, задирая голову к потолку. Уже голова начинает болеть! А это всего лишь третий урок. Господи, ну почему не английский? Я еще со школы знаю его на твердую «пять»!

Бросаю взгляд на спящего Титова и, стиснув зубы, в пару кликов перематываю видео на начало. Я справлюсь! Обязательно! Запускаю урок по новой, с самого начала…

— Guten Morgen. Mein Name ist Julia. Wie geht es dir…

Уже почти неделя прошла, как я провожу все свое время в больничной палате бок о бок с Богданом. Медленно, но верно он идет на