Мой возлюбленный негодяй - Айрис Джоансен

— Один разбил Небров, с помощью второго она провела нас, и третий — настоящий Джедалар. Значит, вчера она взяла из повозки два витража и спрятала один где-то вне палатки.

— И теперь с настоящим Джедаларом едет отыскивать этот самый Завков. — Грегор негромко присвистнул. — Нельзя не восхищаться нашей голубкой. Здорово сыграно!

— У меня нет желания ею восхищаться, — сквозь зубы процедил Джордан. — Больше всего мне хочется ее придушить. — Он отвернулся. — Позови Нико и еще человек двадцать. Один из них должен быть хорошим следопытом.

— Лучше Нико следопыта нет. Не беспокойся, мы поймаем ее еще до наступления утра.

— Я не собираюсь ее ловить. Я хочу ехать следом за ней.

— И получить все разом. — Грегор кивнул. — Бывают моменты, когда ты оказываешься не беспросветно тупым, Джордан. Конечно, это все благодаря моей прекрасной системе обучения. — Он ждал, что Джордан улыбнется в ответ, но, увидев, что его лицо по-прежнему остается хмурым, негромко добавил: — Не надо слишком сильно на нее сердиться. Она использовала то оружие, которое у нее оставалось.

— Она использовала мою жалость и мягкосердечие, чтобы выставить меня дураком! Ты прав, черт по-Дери, я сержусь! — Он повернулся и зашагал к лошадям. — Мы выезжаем через час.

— Я пришел с тобой попрощаться, —сказал Грегор, входя в палатку Аны. — Я распорядился, чтобы тебя отвезли обратно в Ренгар.

— Погрузив на повозку, как мешок муки, — отозвалась та, насмешливо растянув губы. — Какое унижение для воран! Где Алекс?

— Бегает по лагерю, выполняя поручения Нико и остальных. Он тревожится за Марианну, и Джордан сказал, чтобы мы постарались его побольше занять. После нашего отъезда твоим долгом будет утешать его.

— Слушаюсь и повинуюсь. — Она улыбнулась не без горечи. — Это должно быть легче легкого. Если послушать Джордана, то мне стоит только шевельнуть пальцем — и все подпадают под мои чары.

— В этом есть немалая доля правды. — Грегор опустился на колени подле ее постели. —'Но меня удивляет, что он произнес это вслух.

— Он был расстроен из-за белы. — Она помолчала. — Он привязался к ней. Это не просто плотская страсть.

— Да, но он может никогда в этом не признаться. Сейчас он ужасно на нее сердит

— Потому что она его обманула и оставила. Как когда-то сделала я. Ему должно теперь казаться, что все женщины, которых он любит, предают его. Меня он так и не простил. Кто знает, сумеет ли он простить ее? Бедная девочка, ни Джордан, ни я не облегчаем жизнь тем, кто нам дорог. — Ана протянула руку и прикоснулась к пальцам Грегора. — Он считает меня какой-то злой Цирцеей. Я ведь не такая, правда?

Грегор хохотнул:

— Если бы ты ею была, я первый пал бы твоей жертвой. Я похож на свинью? Насколько я помню, она ведь всех превращала в свиней, так?

— Ничуть не похож. Ты очень красивый. — Подняв руку, она скользнула пальцами по уродливому шраму на его лице. — Для меня ты всегда будешь красивым.

Он поймал ее руку и поднес к губам:

— Я знаю.

— Какой ты тщеславный!

— Ты видишь красоту, потому что видишь любовь.

По ее лицу скользнула тень.

— Джордан сказал, что ты прикован к моей триумфальной колеснице.

— У тебя триумфальная колесница? А я-то считал, что они устарели!

— Я говорю серьезно. Я веду себя эгоистично?

— Да. — Он улыбнулся. — Но без этого эгоизма я не представляю себе жизни. — Наклонившись вперед, он прижался губами к ее лбу. — Мне надо идти. Я хочу, чтобы к моему возвращению в Ренгар ты уже была здорова. Понимаешь?

— Буду. — Она крепче сжала его руку. — Почему?

Он вопросительно приподнял брови.

— Почему ты даешь мне так много, но не все?

— Ты не понимаешь? — Его лицо осветилось нежной улыбкой. — Я удивляюсь, как это ты не догадалась.

— Скажи мне!

— Потому что я тоже эгоистичен.

— Ты не эгоистичен. Ты всем отдаешь себя.

— Потому что мне это приятно. Разве это не разновидность эгоизма? Я люблю тебя всю мою жизнь, но я не хочу получать какие-то подачки. Когда я был моложе, я думал, что этого может оказаться достаточно но постепенно я понял: я не такой человек, который может довольствоваться полупустой чашей.

— Я не полупустая чаша! — возмутилась она.

— Возможно, я употребил неудачный образ. Может быть, проблема в том, что ты всегда была полна до краев. Поначалу ты не желала на меня смотреть, потому что я не был благообразным и обаятельным, как отец Джордана. Я всегда был похож на пастушеского пса, шедшего за тобой по пятам.

Она попыталась пошутить:

— Пастушеский пес лучше свиньи, надо полагать. — И, с трудом сглотнув вставший в горле ком, она добавила: — Джордан прав. Я плохой человек. Я действительно причинила тебе немало боли.

— Ненамеренно. — Он снова поднес к губам ее руку. — А потом, когда ты наконец на меня взглянула, ты все еще отдавалась битве с демонами, которых сама же и создала. Тебе надо было утвердиться, доказать свою ценность и достоинство, надо было сделать Кассан безопасным и преуспевающим, надо было приманить к себе сына.

— И ты помогал мне все это делать.

— Да, я помогал тебе, потому что я люблю тебя. Но именно поэтому я никогда не соглашусь на второстепенное место в твоей жизни.

— Ты всегда был для меня самым близким человеком. Как мне тебя в этом убедить? Господи, чего тебе от меня надо?

— Мне надо все. Меньшее меня не удовлетворит, — просто сказал Грегор. — И когда-нибудь, когда ты отбросишь свое чувство вины перед сыном и примиришься сама с собой, ты сможешь это дать» — Он поднялся на ноги. — Мне пора уходить. Я пришлю к тебе Алекса.

— Будь осторожен, — прошептала она.

— Естественно. А какой талисман, по-твоему, хранил меня все эти годы? Мой эгоизм. Он сделал меня осторожнейшим человеком. — Он поддразнивающе улыбнулся и чуть слышно повторил: — Мне надо все.

* * *

Нико подъехал к остальному отряду:

— Она направляется на север, через горы. Взгляд Джордана устремился на север, к высящимся вдали горам. Россия.

— В Москву? — пробормотал Грегор.

— Не обязательно. Завков может быть спрятан где-то неподалеку от границы.

— А что, если она направляется в Москву? Это дальняя, трудная дорога. Она может оказаться непосильной для одинокой женщины.

— Она не дура. Я уверен, что она взяла с собой еды.

Грегор скептически приподнял брови:

— Достаточно еды для такого длительного пути?