Корабль мечты - Лука Ди Фульвио

Неподалеку от церкви Сан-Кассиано дочь больной проститутки ускорила шаг, указав на несколько высоких зданий, словно прижавшихся друг к другу. В нос Исааку ударил странный запах, смесь и приятных ароматов, и вони, и каждая нотка этого запаха была сильной и яркой, не было в нем ни переливов, ни полутонов. Доктору хотелось повернуться и убраться отсюда подальше.

Но, словно предвидя это, Доннола подхватил его под руку и заглянул в глаза. На лице Исаака еще виднелась печать последних дней, когда врач предался своей тоске и пьянствовал без укорота: он выглядел, точно старик. Потребовался почти час, чтобы обогнуть выжженные руины Старых торговых рядов и оказаться за Риальто. Исаак брел медленно, не глядя по сторонам. С каждым шагом Доннола все больше боялся, что врач остановится и передумает.

Девочка, показывавшая им дорогу, от нетерпения переходила на бег и все время обгоняла их. Ей приходилось останавливаться и дожидаться, пока Доннола и Исаак дойдут до нее.

– Моя мама живет здесь. – Девочка шмыгнула во двор одного из зданий.

Доннола повернулся к Исааку и заметил раздражение на его лице.

– Пойдемте, доктор…

Исаак помедлил, но затем сдался.

– Ладно, пойдем убьем еще и эту женщину… – наконец пробормотал он.

Доннола промолчал. Вот уже несколько дней Исаак никого к себе не подпускал, виня себя в смерти жены и Марианны. Но теперь лед тронулся. Доктор пришел сюда и готов был взяться за свою работу.

Может быть, на этот поступок его толкнула девчонка, подумал Доннола. А может, его вела любовь к Джудитте. Наверное, Исаак заметил гордость во взгляде дочери, когда девочка неустанно расхваливала его. Мол, Марианна незадолго до смерти рассказала своей подруге о том, что в городе появился умелый врач, добрый и без предубеждений.

– В Венеции двенадцать тысяч шлюх, – сказал Доннола, проходя вслед за девочкой в ворота. Створы были выкрашены в густой ярко-красный цвет.

– Ага, значит, я могу сколько угодно свести на тот свет. Не перемрут, – проворчал Исаак.

– Когда вы уже прекратите ныть, доктор? – осведомился Доннола.

– А с чего мне радоваться?

– Ну, например, с того, что в Венеции двенадцать тысяч шлюх.

– И что?

– Вместо того чтобы подсчитывать, скольких из них вы убьете, вам стоит вспомнить о своей еврейской крови и задуматься над тем, сколько денег вы можете на этом заработать.

Исаак молча уставился на него. Он знал, что никто, кроме Доннолы, не сделал бы для него такого.

– Спасибо, Доннола, – произнес он наконец.

– За что?

– Да так… – Исаак печально улыбнулся. – И все же спасибо.

– С вами с ума можно сойти, доктор, – покачал головой коротышка. – Но вы бы лучше постарались не рассказывать своей первой пациентке всякую чушь. Вам стоит произвести на нее хорошее впечатление.

– Иди к черту, Доннола.

– Вот теперь я вас узнаю, – рассмеялся Доннола. – Пойдемте, пока бедная девочка не умерла от нетерпения.

Встряхнувшись, Исаак перешагнул три ступеньки, поднимаясь во внутренний дворик здания. Тут эта странная смесь запахов была еще сильнее. Пахло кориандром и вербеной, восточными пряностями, деревом, воском, миррой и ладаном, экзотическими цветами, пахло потом, мочой и экскрементами, плесенью и гнилыми овощами. И все эти запахи, приятные и отвратительные, стремясь превзойти друг друга, объединялись в какофонию вони, отчего у Исаака закружилась голова и ему пришлось схватиться за поручни лестницы.

– Вам плохо? – забеспокоился Доннола.

Доктор посмотрел наверх. В паре ступенек от него, привалившись к поручням, лежала в обмороке какая-то толстуха. Маленький ребенок мочился на стену. Вокруг сновали какие-то мужчины и женщины, смеялись, ругались, спотыкались, плевали на пол, лапали друг друга, запуская пятерни под одежду, ссорились, целовались, дрались, убегали и догоняли. Как и запахи, все звуки сливались в единый, невыносимый, чудовищный шум.

Девчушка стояла на ступеньке рядом с лужей блевоты и нетерпеливо притопывала ножкой.

– О господи… Где это мы очутились? – не сдержался Исаак.

– Ну же, поторапливайтесь! – воскликнула девочка.

– Мы в Торре-делле-Джендайя, в квартале шлюх Кастелетто.

– О господи… – повторил Исаак.

– Ну же, поторапливайтесь! – крикнула девочка.

Кивнув ей, Исаак пошел наверх. Какая-то тощая шлюха с кривым, как у беркута, носом вдруг встала перед ним и распахнула рубашку, обнажая обвислую грудь. Исаак прикрыл глаза рукой и, брезгливо морщась, пошел дальше.

– Содомит! – в ярости крикнула ему шлюха.