Корабль мечты - Лука Ди Фульвио

Пожав плечами, парень попытался за смехом скрыть смущение.

– Потому что я не хотел больше жить во дворце моих родителей, где всегда было тепло и все вокруг старались угодить мне…

Анна еще раз легонько отпустила ему подзатыльник.

– Если тебе хочется повалять дурака, то можем вообще прекратить этот разговор, – с серьезным видом произнесла она. – Просто попытайся ответить на мой вопрос. Мы оба знаем, что у тебя никогда не было родителей. Ты был настолько беден, что чуть не умер от голода. Вся твоя жизнь – это череда бед. Тебя мотало из стороны в сторону, и все такое. – Развернув Меркурио к себе, Анна помахала ножницами у него под носом. – Итак. Почему ты убежал от этого Скальсяморда?

– Скаваморто, – улыбнулся Меркурио.

– Да какая разница! Рассказывай!

– О чем?

– А ты крепкий орешек, Пьетро Меркурио из сиротского приюта святого архангела Михаила! – фыркнула Анна. – Значит, лучше жить в мерзких темных катакомбах, где протекают сточные воды, жить без еды, в полном одиночестве, чем…

– Он приковывал нас к лежанкам! – выпалил Меркурио. – Как рабов! Точно мы принадлежим ему!

– А в катакомбах ты…

– Там я был свободен, черт подери!

Дель Меркато замахнулась, точно собираясь влепить ему пощечину.

– Следи за своим языком, мальчик! – Затем же она смягчилась и погладила его по щеке. – Именно, мальчик мой, именно. Свободен.

Юноша не знал, почему ему вдруг слезы навернулись на глаза. Он попытался сдержать плач, но казалось, что что-то в нем сломалось. Или он сдался. В голове у Меркурио царил хаос.

– Мне показалось странным, что человек, никогда не интересовавшийся морем, вдруг захотел себе корабль, – продолжила Анна. – Ну же, что ты сказал мне в самом начале, когда говорил о своей мечте?

– Что я хочу забрать отсюда Джудитту…

– Нет…

– Новый Свет…

– Нет! – Схватив Меркурио за плечи, Анна встряхнула его. – Вспомни о своих чувствах в тот момент!

– Я… – Глаза Меркурио наполнились слезами.

– Говори!

– Я сказал, что хочу быть свободным…

– Повтори!

– Хочу быть свободным.

– Именно, мальчик мой. – Анна заключила его в объятия. – Именно этого ты и хочешь. Не нужен тебе ни корабль, ни Новый Свет, о котором тебе ничего не известно. Свобода – вот то, что важно для тебя. И всегда было важно. – Отстранившись, женщина отступила на шаг и опустила ладони ему на щеки. – Свобода у тебя в крови, ты носишь ее в своем сердце. Ты точно знаешь, что это такое. И хочешь подарить ее и Джудитте. – Она вновь обняла юношу. – Твоя жизненная цель – не какой-то там жалкий кораблик. Понимаешь?

Меркурио заглянул ей в глаза. Тепло, исходящее от камина, осушило его слезы.

– Ну что корабль? – рассмеялась Анна.

Она взяла метлу и смела срезанные волосы в кучку рядом с камином. Подняв локоны, женщина на мгновение уставилась на них, погрузившись в воспоминания.

– Спасибо, мальчик мой, – произнесла она. – Раньше я всегда стригла волосы моему мужу. Приятно делать это вновь. – Дель Меркато бросила волосы в огонь, и они с треском сгорели.

«Но я еще не свободен, – подумал Меркурио. – Я еще принадлежу Скарабелло». И вдруг он понял, что при помощи Анны справится с любыми бедами, и эта уверенность согревала его лучше любого огня. Юноша вспоминал свою жизнь. Как он бродил у могил за городскими воротами возле пьяцца дель Пополо в Риме. С какой яростью он искал тело матери среди мертвых. Как надеялся найти ее там. У Меркурио не было ни малейшего шанса узнать ее, ведь мальчику не было известно, кто она такая. Погрузившись в воспоминания, юноша вдруг понял, что Скаваморто всегда пытался отвлечь его от этой ярости. Заставляя Меркурио играть в «Кем была моя мать», Скаваморто хотел помочь ему. Так добрый хозяин помогает своему рабу.

И Меркурио простил его.

А вот отца юноша никогда не искал. Ему всегда хотелось обрести мать, ибо невыносимой казалась ему мысль о том, что его бросила женщина, подарившая ему жизнь. Ему всегда хотелось, чтобы мать приняла его таким, каким он был. Теперь же, сидя здесь, перед камином, Меркурио наслаждался этим новым чувством полноты. И в то же время его душу охватывал страх перед тем, что все это ложь.

– Мы ведь теперь одна семья, правда? – с надеждой спросил он у Анны.