Опасные иллюзии - Марина Эльденберт

Лондон — Ньюкасл-апон-Тайн, Великобритания.

Декабрь 2014 г. — февраль 2015 г.

Первая встреча с родными закончилась слезами и объятиями. Сэм сопровождал ее как представитель Интерпола, и Агнесса была ему искренне благодарна. Вряд ли у нее самой хватило бы сил на искусное вранье близким, а сказать правду она не могла. Долгожданное воссоединение с семьей омрачали мысли о Ригане, но для родителей это стало лучшим подарком. Любимая дочь возвращается из плена накануне Рождества. Кажется, именно так написали о ней на предпоследней странице какой-то газеты. Первые полосы и развороты занимало изображение Лорин Бейл. К счастью, занятые скандальным похищением и освобождением знаменитости, журналисты не обращали на Агнессу внимания.

Ей пришлось встретиться с Робертом. Было стыдно и неловко, ведь она знала правду. Удивительно, но бывший начальник извинился за то, что тогда не придал значения ее беспокойству, и даже предложил работу — исключительно из вежливости, потому что когда она отказалась, уговаривать не стал. Из-за той истории с подвеской репутация агентства долгое время висела на волоске. Роберт рассказал, что Аннабель Рени выплатили страховку, и посетовал на то, что украшение так и не нашли.

У нее самой на ближайшее время хлопот хватало, а денег, что перевели за помощь во время захвата Города, было не потратить и за два года. Радость возвращения таяла как туман. После солнечной Мальты Лондон казался пасмурным и холодным. Дождь, толпы людей, тяжелый воздух. Дома Агнесса чувствовала себя неуютно и тоскливо. Она поселилась у родителей и не могла насытиться общением с ними. Когда оставалась одна, сходила с ума от одиночества и грустных мыслей.

Родители не праздновали Рождество, только Новый год, и двадцать пятое декабря Агнесса чаще всего проводила у Риты, но на этот раз отказалась от приглашения. Родные привыкли к перепадам ее настроения, объясняя их месяцами, проведенными в заточении. Она была им благодарна за чуткость и понимание, но не спешила изливать душу даже сестре. Она надеялась только на то, что родители обрадуются еще одному внуку, а Рита — племяннику. Агнесса молчала о ребенке, потому что любые воспоминания воскрешали страх того, что Риган никогда не вернется и не станет прежним.

Они с Сэмом созванивались несколько раз, но изменений не было, Ригану не становилось лучше. Разговоры с Шеппардом стали единственной отдушиной: только ему она могла рассказать обо всем. Сэм отвечал на звонки в любое время дня и ночи, и Агнесса начинала привыкать к этим долгим беседам. Тонкая нить, протянувшаяся между Мальтой и Лондоном, — все, что сейчас у нее осталось.

* * *

Новый год праздновали с размахом. Двухэтажный дом пестрел огнями и украшениями, в гостиной стояла огромная наряженная ель. Дети играли в прятки, закуски исчезали в мгновение ока, отовсюду слышался смех. Агнесса же не могла заставить себя выйти из комнаты, боясь нарушить настроение общего веселья. Для нее праздник обернулся издевательством, она постоянно думала о Ригане и вспоминала свой дурацкий сон, которому не суждено сбыться. Она надела зеленое платье. То самое, которое он купил ей на Тенерифе и о котором она почти забыла. Впервые в жизни Агнесса суеверно надеялась на Чудо: вдруг Риган очнется именно сегодня, в эту волшебную ночь?

Легкий стук прервал ее мысли. В комнату вошла Рита и прикрыла за собой дверь. Раньше им не удавалось побыть наедине — мать не переставала опекать, да Агнесса и сама не рвалась поговорить с глазу на глаз. Она откровенно трусила: уж кто-кто, а сестра сразу почувствовала бы в ее словах ложь.

— Я больше не могу видеть тебя такой. — Рита уселась на кровать, расправила складки бордового атласного платья и внимательно посмотрела на нее. — Выкладывай!

Агнесса отвела взгляд. На сколько еще ее хватит? Когда она перестанет ждать звонка Сэма, чтобы обо всем расспросить, когда перестанет расстраиваться из-за отсутствия новостей? Да и будут ли новости?

— Я жду ребенка.

— Вот дерьмо!

Зная богатую фантазию сестры, несложно было предугадать ход ее мыслей. Родным сказали, что она была пленницей, поэтому новость и правда звучала невесело.

— Он самый долгожданный ребенок на свете, а его отца, — ее голос предательски дрогнул, — я люблю…

Она увидела округлившиеся глаза Риты и поспешно добавила: