Шалость - Лаура Паркер

Суррей, апрель

Утро было умеренно теплым, воздух влажен и ароматен, как это бывает в разгар весны. Все вокруг радовало глаз цветением. Местные деревья, кустарники и прочие растения, наряду с привезенными из других краев и выращенные с особым старанием, дабы сделать английскую почву родной и для них, благодарно отзывались на заботу садоводов и садовников. Глаз пировал на красном лихнисе, ярко-зеленых папоротниках, стоящих сплошной стеной розовых рододендронах. Рядами насаженные белые и желтые нарциссы украшали подъезд к дому. Цветы покачивались на стебельках, сгибаясь под ветерком, словно приветствовали гостей. Ирисы гордо устремляли свои стройные стебли с крупными, разнообразных оттенков синего, фиолетового и золотого соцветиями к ласковому весеннему небу. На лужайке, там, где дорога делала поворот, на клумбе цвели изысканные и нежные камелии. Лестницу, ведущую к парадной двери, украшали кадки с апельсиновыми и лимонными деревьями из зимнего сада. Благодаря им в воздухе было что-то от персидской весны.

Все эти и многие другие приготовления были сделаны для того, чтобы создать изысканный и впечатляющий фон для свадебного пира, который вот-вот должен был начаться. Средняя дочь Шрусбери, мисс Бегония Эббот, сегодня венчалась с мистером Чарлзом Репингтоном, младшим сыном баронета и в настоящее время служащим пастором в Афтон-Нерве.

Все жители городка были согласны с тем, что именно пение мисс Эббот на рождественской службе зажгло в сердце мистера Репингтона любовь, котррая и привела к ожидавшемуся счастливому событию. Были, конечно, и такие, кто говорил, что не по правилам выдавать замуж среднюю дочь, когда две старшие еще не пристроены.

Но в основном все были рады за молодых. Пара и в самом деле была замечательная.

Кроме того, местные жители не могли не заметить того, что достопочтенный Фарнлоу Хеппл весьма охотно помогал мисс Гиацинте Эббот в ее трудах по благоустройству сада и разведению новых растений в теплице. Видели, что он заезжал в Крез-Холл раз двадцать, предлагая советы. Естественно, вся округа строила предположения о том, когда состоится вторая брачная церемония в семействе Шрусбери, и еще один цветочек из «букета Шрусбери» покинет деревенский дом, чтобы обустроиться в Лондоне.

Однако два ученых садовода, к счастью, совершенно не ведали о том, что приписывает им молва. Оба отличались примерной сдержанностью, граничащей со скрытностью. Впрочем, сегодня всем, кто имел прямое отношение к Крез-Холлу, было чем занять ум и руки, помимо вульгарных предположений и сплетен. И самым занятым человеком в доме была хозяйка поместья.

Джапоника стояла под дубом, наблюдая за тем, как лучшие наездники из числа гостей дома играли на лужайке в поло. Игра была шумной от возбужденных криков игроков, треска клюшек и конского ржания. И не менее громко реагировали многочисленные болельщики: кто подбадривал играющих криками, кто визжал от восторга. Игра в поло была одним из развлечений, предусмотренных для тех, кто приехал из Лондона накануне дня венчания.

«Блистательного чужестранца», как окрестила мирзу Хасана «Морнинг пост», нетрудно было заметить среди игроков. И не только из-за его длинной курчавой бороды. На нем был костюм для верховой езды, состоящий из короткого отделанного мехом камзола и длинной зеленой шелковой рубашки, шаровар и гамаш. Красный кушак вокруг пояса и конической формы шапку украшала вышивка в виде полумесяца. И этот сверкающий яркими красками наряд выглядел весьма импозантно даже на фоне дорогих мундиров, в которые были облачены многие английские военные, играющие в поло вместе с ним.

— Смотри! Ой, туда смотри, Джейми! Ты видишь, как быстро катится мяч от удара? — спрашивала Джапоника ребенка, которого держала на руках.

Но внимание Джейми было отвлечено другим. Он заметил нового любимца Пионы, коричнево-белого пятнистого кокер-спаниеля, маленького щенка, который, неуклюже подбрасывая лапы, торопился к ним через лужайку. Научившись ползать с большим проворством, Джейми рвался помериться силами со щенком и потому просился на землю.