Неукротимый: возрождение - Аврора Белль

— Почему?

— Сегодня восемнадцатое марта. — Когда я увидела, что он не понимает, я избавила его от страданий. — День, когда мы встретились, будучи взрослыми. — Я внимательно наблюдала за ним, закидывая наживку. — День, когда ты организовал нападение на меня этого ужасного человека.

Что ж, это заставило его заговорить.

Он выпрямился и усмехнулся.

— Он никогда не должен был заходить так далеко. И когда я увидел, что, черт возьми, он натворил, как он причинил тебе боль, я впал в ярость. Потерял свой чертов разум. Я мог бы разорвать его на части голыми руками. — Твитч сжал руки в кулаки. — Забил бы его снова, если бы представилась такая возможность.

— Я знаю, — пробормотала я. — Знаю, что ты бы так и сделал.

Нас окутала густая тишина, и я ничего не могла с собой поделать.

Ухмыльнувшись в ночное небо, я спросила:

— Насколько ты был зол, когда подумал, что я на свидании?

— Настолько, что прихватил мой «Глок».

Я не должна была находить это забавным, но находила. Мой смех зазвенел в свежем вечернем воздухе, и я услышала, как опасный человек рядом со мной подавился собственным смешком.

Боже, мы сумасшедшие.

Когда мой смех затих, я тихо заговорила:

— Мы прошли долгий путь, не так ли, милый?

— Да, — согласился он, и я почувствовала на себе его взгляд.

Я повернулась к нему лицом, и когда обнаружила, что он хмуро смотрит на меня, нахмурилась в ответ.

— Что?

Сжав челюсть, он посмотрел прямо перед собой.

— Я действительно знаю, каково это... — он сделал паузу. — Чувствовать, что это, возможно, наш последний день вместе. — Он облизнул нижнюю губу. — И это пугает меня до чертиков. — Я дала ему мгновение, в котором он явно нуждался, прежде чем он продолжил. — Ты боишься, что я уйду, а я боюсь, что ты проснешься и поймешь, что тебя официально тошнит от моего дерьма. Потому что однажды ты это сделаешь.

Он сказал это так мучительно мягко, что я поняла, он действительно в это верил.

— В последний раз, когда я видела тебя живым, ты сказал мне, что хочешь сломать меня, — тихо напомнила я.

— Кто сказал, что цель изменилась? — моя голова резко повернулась к нему, а глаза сузились, но его пристальный взгляд дразняще улыбался в ответ. — Как еще я смогу снова собрать тебя воедино?

Я закатила глаза, но на сердце у меня потеплело так, что это было опасно для моего здоровья.

В темноте мы слушали, как разбиваются волны, когда он, наконец, заговорил снова.

— Я понял слишком поздно.

Мои брови нахмурились.

— Понял что?

Его взгляд сфокусировался на мне.

— Что, сломав тебя, я никогда не исправлюсь.

О, детка.

Как он вырос.

Для меня это было слишком. Мне нужен был новый разговор. Более легкая беседа.

— Помнишь, как ты привозил меня сюда?

— Я помню все. — Затем он ухмыльнулся. — Мы пришли сюда, чтобы кайфануть.

— Нет, — поправила я его. — Ты кайфовал, а я наблюдала. — Мои глаза расширились. — А потом я позволила тебе отвезти меня домой. — Я покачала головой над своим идиотизмом, невесело усмехаясь. — Боже, я была так безрассудна с тобой.

— Ты была, но это было весело. — Ухмыльнулся он.

Мои брови изогнулись.

— Я так не думаю.

Он посмотрел на меня.

— Хочешь сказать, что не думаешь о том времени и не улыбаешься воспоминаниям?

Конечно, я это делала. Как я могла не думать? Это было самое бурное, нестабильное время в моей жизни, и я любила каждую его секунду. Но времена изменились.

Я признала:

— Отчасти это было весело. Но мысль о том, чтобы проделать все это снова… — я попыталась подавить свой тихий смех, но потерпела неудачу. — … думаю, я бы пропустила это. Теперь я мать. — Я грустно улыбнулась. — Я больше не могу думать только о себе.

— Я понимаю, детка, — проговорил он, и я знаю, что так оно и было. Он любил своего сына больше всего на свете. Я искренне чувствовала это, когда они были вместе. — ЭйДжей — это все, о чем я мечтал, и даже больше. И я благодарен.

Он благодарен.

— Ты благодарен?

Твитч посмотрел на меня, и когда я пошевелилась, то поняла, что ему интересно, что я задумала. Но когда я проползла небольшое расстояние и, используя его твердые плечи как рычаг, подняла ногу и перелезла через него, его руки легли мне на бедра, помогая устроиться на его коленях.

Наши лица оказались очень близко друг к другу, я провела своим носом по его носу и прошептала:

— Достаточно благодарен, чтобы пососать мой язык?

От его судорожного вдоха моя киска мгновенно сжалась, а губы слегка приоткрылись. Я проигнорировала тяжелое биение своего сердца и наклонилась, запечатлев нежный поцелуй в уголке его губ, и руки на моей талии сжались, как тиски.

— Лекси, — предупреждающе прорычал он, за мгновение до того, как его темные глаза встретились с моими. — Не играй со мной, женщина.

Мои глаза расширились от жестокого тона. Я волновалась, что он примет мой внезапный тихий вздох за страх.

Мне следовало бы знать лучше.

Твитч мрачно усмехнулся.

— Думаешь, что ты здесь все контролируешь? — он прищелкнул языком. — О, детка. — Когда он наклонился, и его мятное дыхание согрело мои губы, когда он грубо произнес: — Как будто ты меня даже не знаешь, — я подавилась стоном, мои трусики полностью, почти смущающе, промокли.

И этот засранец торжествующе ухмыльнулся.

Поэтому я сделала то, чего никогда бы не сделала шесть лет назад.

Готов ты или нет.

Я взяла все под свой контроль.

Мой тяжелый взгляд остановился на его полной нижней губе, и сердце бешено заколотилось. Он не был готов к тому, что я наклонюсь ближе и нежно коснусь языком этой губы, неторопливо пробегая по ней. Мучительно медленно. И когда его руки обвились вокруг меня в попытке вернуть власть, удерживая меня в