Вечерняя песня - Кэндис Кэмп

Пришпорив лошадь, он погнал ее навстречу приближающимся всадникам. Алина крепко обхватила мужа за талию и прильнула к нему, моля Бога о том, чтобы успеть добраться до войска графа Ричарда.

Джеймс мчался вперед, радостно смеясь. Холодный ветер освежал его разбитое лицо. Голоса преследователей за их спинами постепенно стихли, и стук лошадиных копыт стал удаляться. Алина подняла голову и взглянула через плечо Джеймса. Войско Танфорда обратилось в бегство.

— Джеймс! Они повернули назад! Тот остановил лошадь и обернулся.

— Далеко не уйдут, — засмеялся он. — Ричард разобьет их в пух и прах, — несмотря на разбитое лицо, Джеймс широко улыбнулся.

Войско Норвена, настигая убегавших, обтекало их с обеих сторон, как вода — камень. От увиденного Алина пришла в неописуемый восторг. Но потом резкая боль снова напомнила о себе и, обхватив живот обеими руками, она забыла и о Норвене, и о сражении. Забыла обо всем на свете, кроме ребенка, отчаянно пытавшегося выйти из нее. Алина громко застонала. Джеймс взглянул на нее, и радость тотчас же сменилась страхом. У жены начались роды, а он совсем один в этом поле.

— О Боже.

— Джеймс, помоги мне! Прошу, помоги.

Джеймсу стало страшно. В голову лезли ужасные мысли. Алина может умереть у него на руках, и убьет ее ребенок, которого зародила в ней его страсть. Джеймс достойно выдержал все пытки Танфорда, но теперь его охватил безумный страх.

Алина снова застонала от боли, и этот стон вывел Джеймса из состояния оцепенения. Он понял, что не может сидеть здесь, как последний дурак, и смотреть на страдания жены. Спрыгнув с лошади, он бережно снял Алину и понес ее к хижинам, видневшимся неподалеку.

Хижины оказались пустыми, их обитатели, увидев приближение войска, благоразумно спрятались. Джеймс осторожно положил жену на груду одеял у стены. Кругом было грязно. Тетя Маргарет, конечно, возмутилась бы подобной обстановкой, но он не мог предпринять ничего другого. Хорошо еще, Алина не на ветру и холоде. В очаге, посреди хижины, даже горел огонь.

Джеймс взял руки Алины в свои, и она с такой силой сжала их, что ему стало больно. Но он старался не обращать внимания, сосредоточившись на бледном, мокром от пота лице жены, искаженном страданием. Наконец, боль немного отпустила, и Алина расслабилась.

— Что мне делать? Я не знаю.

— Я тоже, — судорожно переведя дыхание, отозвалась Алина. — Но бояться, думаю, не стоит. Несмотря ни на что, ребенок родится.

Накатила очередная схватка, Алина опять застонала и изо всех сил сжала руки мужа. Джеймс терпеливо ждал, а где-то далеко звенели мечи, ржали лошади и кричали люди.

— Твой ребенок, — тяжело дыша, произнесла Алина, — просто не мог не родиться в разгар боя!

Джеймс нашел в себе силы улыбнуться. Страх уже ушел, хотя волнение осталось. Он здесь, рядом с женой, чтобы помочь ей и не дать умереть. Он ни за что не даст ей умереть.

— А моей жене, — отозвался Джеймс, — могло приспичить рожать в разгар боя!

Услышав за дверью торопливее шаги, Джеймс резко обернулся и выхватил единственное оружие, которое у него было — длинный нож, спрятанный в длинном рукаве монашеской рясы. Его дал Стивен еще в Танфорд Холле. На пороге появилась взволнованная Джемма.

— С Алиной все в порядке? Что случилось?

— У нее начались роды! — резко ответил Джеймс. — А ты что думала?

Джемма быстро перекрестилась и переступила порог.

— Иди же сюда, помоги ей! — продолжил Джеймс, но карлица только покачала головой, с ужасом глядя на Алину.

— Я не знаю, чем помочь. Я никогда не принимала роды, меня всегда прогоняли, когда кто-то рожал, боялись, что навлеку на новорожденного порчу.

Выругавшись, Джеймс повернулся к жене:

— Держись, дорогая, держись. Все будет хорошо.

Алина кивнула, уверенный голос мужа заставил забыть отболи.

— А где остальные? Они хоть что-нибудь понимают в этом? — с надеждой спросил Джеймс.

— Они? — презрительно фыркнула Джемма. — Разве они способны на такое? Это ведь мужчины! Стивен и Хэмфри надели доспехи и присоединились к другим воинам. Гарольд стоит за дверью, но могу поспорить, он ничего в этом не смыслит.

— Тогда беги и найди женщину, у которой есть дети, — приказал Джеймс. — Должны же здесь быть женщины. Они просто куда-то спрятались. Веди их сюда.

— Джеймс! — Алина закричала так громко, что тот, вздрогнув, резко обернулся.

— Что? В чем дело?

— Кажется, ребенок выходит. Джеймс, я не могу… я должна… — лицо исказила страшная боль и, согнув ноги в коленях, она судорожно вцепилась в одеяло и стала тужиться.

Так оно и вышло, в то время как невдалеке от хижины гремел бой, Джеймс помог увидеть свет своему сыну. Мальчик был красным, сморщенным, скользким и каким-то уж очень спокойным. Но Джеймс осторожно прочистил пальцем ротик малыша, и крошечный комочек плоти громко закричал и засучил ручками и ножками.

Джеймс обтер тельце сына куском ткани, оторванной от сорочки Алины. Чище ничего найти было нельзя. Завернув мальчика в другой кусок ткани, он передал его Алине. Она потянулась к сыну, бледная, но улыбающаяся счастливой улыбкой. Джеймс нагнулся и поцеловал жену в лоб, а потом встал рядом с ней на колени и долго смотрел на жену и сына. Никогда еще он не чувствовал себя таким гордым и счастливым.

— Я люблю тебя, — нежно сказал Джеймс. — Стивен был прав. Меня держала в Лондоне гордость, я не слушал тебя, думал только о своей боли. Когда же ты пришла в замок Танфорда, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти меня, я понял, каким был непроходимым глупцом. Мне не нужна другая жена, кроме тебя, и детей я хочу только твоих.

Алина протянула руку и легко провела по щеке мужа.

— Но как же тогда быть с женой, которую ты так хотел иметь? Знатную леди, которая подарила бы тебе наследников?

— Мне не нужен другой наследник, кроме этого, — гордо сказал Джеймс. — И жена нужна только одна — ты.

— Но как же быть со сплетнями? Со слухами? Тебе будет стыдно за такую жену, как я.

— Я горжусь, что ты — моя жена, — горячо возразил Джеймс. — Я еще не встречал ни одной знатной леди, которая была бы смелее, умнее и красивее тебя. Ты — все, чего я когда-либо хотел, и буду хотеть. Пусть говорят, что хотят. Ну и что из того. Я незаконнорожденный, но разве это главное? О человеке нельзя судить по происхождению. Я немало переживал из-за этого. А зачем? У меня есть семья — брат, который по первому зову спешит на помощь, жена, которая любит меня, а теперь у меня есть сын. Что еще можно желать? — Джеймс покачал головой. — Больше ничего. Ты для меня — все.

— Джеймс! — Алина села и обвила руками шею мужа. Тот осторожно прижал к себе и ее, и ребенка. — Я люблю тебя! Люблю!

— И я люблю тебя, — Джеймс нежно погладил Алину по спине. — И как только ты оправишься, мы поедем домой у в Чесвик Кип.