Роман на Рождество - Элоиза Джеймс

– Да, Джон, – ответила Поппи. – О да!

– Не потому, что я твой муж, за которого тебя выдала леди Флора?

– Н-н-нет, – от волнения у нее перехватило дыхание.

– Значит, я тот, с кем ты хочешь прожить до конца своих дней?

В ответ Поппи улыбнулась дрожащими губами.

– Дорогая, ты помнишь, что любила в детстве делать на Рождество?

– Угощаться пряничным человечком? – еле слышно предположила Поппи.

– Так вот, твой пряничный человечек – это я! – воскликнул Флетч, и только лукаво приподнятый уголок рта говорил о том, что он подтрунивает над женой.

Поппи постаралась унять волнение.

– Ты хочешь сказать, что супруги могут заниматься любовью на Рождество? – догадалась она.

Флетч снисходительно улыбнулся, словно Поппи выиграла деревенский конкурс по стрельбе из лука.

– Значит, по-твоему, заниматься любовью по утрам тоже пристойно?

– Да, и даже жизненно необходимо.

– И что ты, – Поппи старалась произносить слова медленно, отчетливо, потому что они были для нее очень важны, – не охладеешь ко мне, даже если я буду вести себя не как французская кокотка?

– И еще: я не собираюсь тащить тебя всякий раз под дерево. – Он обхватил обеими руками ее лицо: – Неужели ты не понимаешь, Поппи, что я тебя люблю? Ради тебя я даже решил распрощаться с сексуальной жизнью. Но теперь, когда ты почувствовала к ней вкус, я готов заниматься с тобой любовью столько раз, сколько ты позволишь, и так, как ты захочешь. Захочешь под деревом – пожалуйста, на французский манер – oui,[26]а уж в собственной кровати обнимать родную женушку после того, как она прочитает мне лекцию о лапках белок-летяг, я готов всегда, и так будет до конца моих дней. Поэтому прошу тебя, давай вернемся в постель.

Глаза Поппи наполнились слезами.

– Пожалуй, я выйду за тебя, – сказала она тихо.

– Но ты уже моя жена!

– Я стала женой герцога, а теперь хочу выйти за моего дорогого Джона, который по чистой случайности оказался герцогом.

Флетч сжал ее в объятиях и воскликнул:

– Ты выйдешь за меня, Пердита?

– Да! – выдохнула она.

– Тогда давай скрепим наше обручение. – Он подтолкнул ее к кровати. – Ты не против?

Поппи отрицательно покачала головой.

– Тот, кто занимается любовью без брака, совершает тяжкий грех, дочь моя, – назидательно заметил герцог, как священник, обращающийся к пастве.

Поппи поцеловала его плечо. Флетч упал навзничь на кровать, продолжая болтать и дурачиться. Поппи поцеловала его в шею, потом в подбородок, на котором уже не было глупой бородки, и, наконец, в чудесную ямочку.

– Я люблю тебя, – проговорила она. В ее голосе снова звучала обольстительная хрипотца, но теперь Поппи было известно, что такой тембр свойствен не только страстным француженкам, но всем женщинам, томимым любовным желанием. – Не знаю, как это произошло, как на меня свалилось такое счастье… Ты ведь мог оказаться совсем другим человеком, а я бы по приказу матери вышла за тебя… Страшно подумать, как сложилась бы моя жизнь. Но к счастью, ты такой, какой ты есть. И я тебя недостойна.

– Дорогая, мне сейчас так хорошо! Как в те моменты, когда я чувствую, что ты откликаешься на мои ласки…

– Я послушалась маму, – перебила его Поппи. – Не могла не послушаться, потому что она мне все уши прожужжала об этом. Мама передала мне свое отвращение к мужчинам, но к тебе, поверь, я никогда не чувствовала отвращения. Ах, если бы я с самого начала действительно знала и чувствовала тебя, все пошло бы по-другому с первой же нашей ночи. Я просто не понимала, что ты мой муж, моя вторая половинка…

– Я всегда был только твоим, дорогая, – ответил Флетч. – С первой нашей встречи другие женщины для меня перестали существовать. После твоего ухода из меня будто вынули душу. Я продолжал двигаться, ходить, притворялся таким, как все, но у меня не было главного, что делает человека человеком. Боже, что я говорю! Ты что-нибудь поняла?

– Этим поцелуем, – прошептала Поппи, приникнув к его губам, – я отдаю тебе свою душу, ты будешь ее хранителем.

– В печали и в радости… – произнес Флетч.

– В болезни и во здравии…

– Пока смерть не разлучит нас.

Поппи и Флетч замолчали, думая о только что произнесенном брачном обете. С этого дня они удивляли своих друзей, а позже и всю свою немалую семью, утверждая, что поженились на Рождество.

И потом они всегда отмечали годовщину свадьбы именно на Рождество. И так было многие, многие годы.