Мэрианн - Техно Ведьма

Затупились после жатвы серпы

(*«Лесьяр — Овсень»)

— Правда они уникальные?

— Правда. Я не слышала ещё подобного исполнения.

— А я?

— И ты уникальный — Улыбнулась я, решив принять ситуацию. — Ребята, — обратилась я к воинам, дождавшись что на меня обратят внимание, продолжила. — Я предлагаю сегодня последовать совету Бранда и хорошенько расслабиться. Можете не напиваться, но княжна требует чтобы её отряд сегодня отпустил все невзгоды. Плакать — можно, кричать — можно, смеяться — можно, танцевать — можно! Ведь мы свободные. Даже если не по рождению, то в душе. И так, за нас, уникальных!

— Скёль!!

Под слаженный стук кружек мы всё же решили оставить позади всё, что было. Мы не забываем, но учимся жить с этим дальше. В качестве исключения даже всё же пошла танцевать с Брандом, после снова пили, но уже с Лиром, следом услышала знакомую песню Валлерман, которую и правда пели почти в каждом потру фрайфола, а потому припев горланили уже всей таверной. Засыпая наверху в тёплой комнате, успела подумать что Бранд был прав — замечательное место. И выпивка лёгкая, и обслуживание хорошее и еда вкусная, и музыка не обычная.

Утром мы конечно сначала прошлись по заснеженной округе и территории рядом с портом. Хотя делали это уже больше формально. Во-первых, половина отряда мучилась от головной боли и тошноты, радует что без дальнейших последствий. Во-вторых, сомнительно что крэйволы заберутся так далеко на север, тем более, что в этих домах так легко ущерб не нанести, как в южные, состоящих из дерева, где у большинства есть загоны со скотиной и амбары полные сена.

Собираясь вечером обратно, многие с облегчением радовались, что в море за кораблём следят моряки, а не воины, а значит можно хорошо отоспаться. Более того, добрые моряки смеясь поделились с некоторыми ромом, чтобы унять головную боль. Вот что значит опыт. Впервые страх именно открытой воды у меня лично появился к вечеру второго дня. До главного града оставался буквально день. Мы уже не задерживались в каждом порту, спеша домой, но у погоды были совсем другие планы. Если от простой качки на волнах раньше было просто не комфортно, то теперь судно откровенно швыряло из стороны в сторону. Матросы рекомендовали просто привязать себя к гамакам, чтобы не покалечиться о стены внутри каюты. В один момент я не выдержала и решила проверить, что там. Не знаю, что ожидала увидеть, но меня тут же сбила с ног страшная мощная волна воды. Единственное, что задержало от самой глупой смерти, это то, что упала я на верёвки. Стало понятно, почему матросы так тщательно проверяют каждый из них. Но пойти теперь обратно было ещё опасней, потому как деревянный пол был совершенно не устойчив из-за воды, а верёвок, способных задержать путь практически не было. Кричать и звать на помощь тоже смысла не было — шум воды и ветра перекрывал всё. Но в какую-то минуту мне и не захотелось обратно. Именно так, отчаянно держать за сеть канатов я словно почувствовала саму стихию моря — свободную и неукротимую.

— Княжна!! Возвращайтесь!!! Здесь опасно!! — Обернувшись, я увидела двух совершенно мокрых матросов и покачала головой. Вот новая волна накатывает выше борта, обрушиваясь на палубу. — Княжна!! Вам помочь?! Дайте руку!! — Снова покачав головой мне показалось, что я уже где-то видела это — вода, дождь, всполохи молний и ветер. Сейчас же чуть не завизжала, когда чья-то рука внезапно обвилась вокруг талии. — Можете орать и возмущаться, но я доставлю вас в главный град целой!! — Проорал матрос мне в ухо, стаскивая меня с канатов и почти волоча в каюту. — Сухопутные, следите за своей княжной, пока она в русалку не обернулась!

Под недоуменные взгляды я прошла и села на привязанный бочонок. Как минимум, потому что меня швырнули в общую каюту. Видимо как раз с той целью, чтобы не сбежала больше куда не следует. Но я не жалела о сделанном, это того стоило.

Разумеется, когда мы всё же прибыли в главный град, то было уже ясно и солнечно. До конца лета меньше недели, но по сравнению с предыдущими землями казалось что самый разгар. Князя я застала на привычном месте, разбирающим письма. Но судя по тому, что стопка была совсем небольшая, это свежая почта, а не накопившаяся за поход.

— Здравствуй, отец.

— Анна! Вы прибыли! — Подбежав, обняла отца.

​

Как и полагается, вечером был пир в честь возвращения. Оказалось, что это удивительно приятно, когда событие заслуженное. С другой стороны, было чему радоваться — по крайней мере все члены отряда вернулись живые. Сидя за завтраком наедине, не могла свести с отца счастливого взгляда.

— Ты так смотришь, что становится неуютно.

— Просто любуюсь. Радуюсь, что ты у меня есть. Как же хорошо дома! Но ты, кажется обеспокоен вовсе не моим взглядом и ссылаешься на него только для того, чтобы ничего не рассказывать, я права?

— И в кого ты такая прозорливая…

— В тебя. Так что случилось?

— Герфельд собирается поставить какие-то ультиматумы относительно войны. Но говорит, что не доверяет ни ястребу, ни гонцу. Требует личной аудиенции.

— Так значит я снова собираюсь в путь?

— Нет, с чего вдруг? Ты остаёшься следить за княжеством изнутри.

— Но почему? Кажется мы договорились вести все дела вместе. — Мне сейчас было важно, чтобы отец не заподозрил меня в отчаянном желании посетить Герфельд, а точнее, навестить конкретно его короля.

— Вот именно, после того что было — пускать тебя снова к нему в лапы? О нём сейчас идёт крайне странная слава. Его не узнают даже старые знакомые. Он практически отказался от балов. Уж не знаю, что тут критичного, но почему-то мои источники считают это очень важным.

А вот это интересно. Герфельд — не Фрайфол. Для того народа как и для Крэйвола очень важно демонстрировать стабильность как раз через балы и праздные вечера.

— Я теперь могу за себя постоять. Более того, я готова вести в бой воинов.

— Да, мне шепнули на пиру о Лире. Но я говорю, что тебе пока рано. И это не обсуждается!

— Хорошо, но Герфельд, я же поеду не одна, а со своим отрядом. Они не дадут меня в обиду, а в случае чего это уже явная угроза.

— Герфельд ставит ультиматумы и требует аудиенции, это разве не угроза? Но тебе и правда нужно учиться вести переговоры. Беру тебя на борт при одном условии. Ты практически всегда молчишь, всю беседу веду я.