Горький вкус времени - Айрис Джоансен

– Я был довольно щедр.

– Если бы речь шла о ребенке другого мужчины – да, но он ваш.

– Выслушайте меня, Катрин. Вы знаете, что у моей ветви семейства нет денег, и, когда Жан-Марк поставил меня сюда, это было как дар небес. Как мог я позволить, чтобы по поселку бегали незаконнорожденные дети! – с отчаянием в голосе сказал Филипп. – Жан-Марк ни за что бы этого не потерпел. Я должен быть очень осмотрительным.

– Значит, каждый раз, когда вы делали женщине ребенка, вы откупались деньгами и отсылали ее прочь.

– Или выдавал ее замуж за одного из сборщиков. Матерь Божья, их было не так уж много. – Лицо Филиппа было бледным, но не виноватым. – Катрин, вы слишком невинны, чтобы разбираться в психологии мужчин. В таких случаях всегда так делается. Те женщины были рады получить деньги и уйти.

– А как же Мишель?

– О нем в Вазаро все хорошо заботятся.

– Все, кроме вас.

– Я же говорил вам. Я плачу определенную сумму любой семье, которую он выбирает…

– Прекратите! – оборвала его Катрин.

Филилп умолк, глядя на девушку с несчастным видом.

– Я пару раз пытался поговорить с Мишелем, но мне от него не по себе. Он…

– Не похож на других детей? – закончила Катрин.

– Я его не понимаю.

В памяти Катрин неожиданно всплыли слова Мишеля: «Месье Филипп любит цветы, но не понимает их».

– Жаль. По-моему, он вас хорошо понимает.

– Что вы намерены делать? – Филипп сделал попытку улыбнуться. – Наверное, скажете Жан-Марку? Он ведь, знаете ли, отошлет меня из Вазаро.

– Нет, я не собираюсь говорить Жан-Марку.

Лицо Филиппа просветлело.

– Вы очень добры.

– Я никому не скажу. Вы любите Вазаро и хорошо служите ему. – Катрин встретилась глазами с Филиппом. – Но сейчас я не могу вас видеть. Вы должны на время уехать.

– Куда?

– Куда угодно. Навестите мать и сестер, поживите там месяца полтора. Уезжайте сегодня же.

– Но я понадоблюсь вам в Вазаро. Вы не знаете и десятой доли того, что необходимо для управления поместьем.

– Значит, я научусь у месье Огюстэна, сборщиков и Мишеля. – Катрин помедлила. – А когда вы вернетесь, обнаружите Мишеля в усадьбе, где он и будет расти, как подобает сыну человека благородного происхождения.

– Но сыну простой цветочницы будет неуютно в… – Филипп увидел, каким жестким стало лицо Катрин, и поспешно продолжал:

– Я не могу признать его. Жан-Марк разозлится и отправит меня отсюда.

– Вазаро принадлежит не Жан-Марку. Это мне решать, уезжать вам или оставаться, – заявила Катрин. – И у меня нет желания, чтобы вы признали Мишеля. Слишком поздно.

– Да, – согласно кивнул Филипп. – Я рад, что вы понимаете. Если хотите, я попытаюсь поближе сойтись с ним.

– О нет! – В голосе Катрин прозвучала ирония. – Если вам с ним не по себе, то не надо.

Не прощаясь, она быстро пошла на поле.

* * *

– Танцующий ветер, – повторила Катрин и подошла к окну, где Жюльетта писала этюды для будущей картины. – А не опасно в такое время ехать в Испанию?

– Не вижу, почему это должно быть опасно. – Перо Жюльетты стремительно порхало по бумаге, лежавшей на этюднике, но глаза были прикованы к сборщикам в поле. – Я говорю по-испански, и мы пока еще не воюем с этой страной. Причалив в Ла-Эскала, Жан-Марк купит лошадей и поедет по земле прямо вдоль подножия Пиренеев в Андорру. Если меня задержат на границе, я всегда могу сказать, что бегу из Франции в дом своего деда. Видит бог, в наше время эмигрантов достаточно, так что моя версия будет правдоподобна. Нет, я прекрасно справлюсь. – Она поморщилась. – И с нами Франсуа, оберегающий Жан-Марка.

– Так Франсуа должен оберегать Жан-Марка? – Катрин не могла поверить услышанному.

– Дантон утверждает, что именно с этой целью Франсуа сопровождает нас. – Губы Жюльетты тронула улыбка. – Очень забавно: пантера, оберегающая тигра, не так ли?

– А что говорит Жан-Марк?

– Он считает, что Дантон послал Франсуа проследить за ним в Испании. Судя по всему, так оно и есть.

– Что-то я совсем сбита с толку. Ты все время говоришь «Жан-Марк» и одновременно утверждаешь, что тоже едешь.

– Еду. – Жюльетта набрасывала портрет пухлого младенца, дрыгавшего ножками в соломенной корзине рядом с одной из сборщиц. – Хотя он и говорит, что я должна остаться здесь, в Вазаро, и убедил всех, что будет так, как он сказал.

– Так оно обычно и бывает, – заметила Катрин. – Я бы хотела, чтобы ты осталась здесь. Мне не нравится думать, что ты снова оставишь меня.

– Я же сказала тебе, почему должна поехать. За что тогда Жан-Марк отдаст мне деньги, если сам найдет Танцующий ветер?

– Он сказал, что все равно отдаст их тебе.

– Мы заключили сделку, – упрямо сжала губы Жюльетта. – А ее условия надо выполнять.

Катрин села у окна и оперлась на стену алькова, не сводя глаз с лица подруги.

– По-моему, ты тоже изменилась.

– Я никогда не меняюсь. – Нет, ты стала как-то… мягче.

– Просто ты смотришь на меня по-иному. Я никогда и не была такой смелой и сильной, какой ты меня считала. – Она не отводила глаз от этюда. – Франсуа как-то сказал мне, что это ты была мне нужна, а не я тебе. Должно быть, он был прав. – Она выдавила улыбку. – Ты меня переросла. Как это„случилось?

– Вазаро.

– И маленький мальчик Филиппа?

Глаза Катрин расширились.

– Ты знаешь насчет Мишеля? Откуда?

Жюльетта пожала плечами.

– У него те же глаза и форма рта.

Катрин следовало знать, что ее любимая подруга увидит то, что ей самой не было дано. Глазами художницы.

– Я собираюсь перевести Мишеля на жительство в усадьбу, как только смогу уговорить его.

Жюльетта замерла.

– Ты собираешься замуж за этого павлина?

– Нет.

– Это хорошо. Я заметила, что некоторые женщины очень глупо ведут себя, когда дело касается мужчин. – И она принялась за наброски гор на заднем плане. – Тебе будет лучше с ребенком, чем с мужчиной. Мне бы хотелось написать Мишеля. У него в лице больше характера, чем у этого павлина.

– Ты останешься в Вазаро, вернувшись из Испании?

– Мне надо кое-что сделать в Париже.

– Королева?

– Да.

– Это небезопасно. Дюпре…