При вспышке молнии - Барбара Босуэлл

Уэйд обернулся. Она стояла, сложив руки на груди. Дерзкая и вызывающая. И такая хрупкая и робкая.

— Ты со мной сегодня двух слов не сказал. И ни разу не улыбнулся. Так что о каком притворстве ты говоришь… — Она пожала плечами.

Он снова подошел к ней. По-прежнему не улыбаясь.

— После этих выходных мне показалось, что ты любишь меня.

Она не отвела взгляд.

— Если ты думал, что я брошусь тебе на шею с клятвами в вечной любви, то тебе нечего опасаться, Уэйд.

— А что, если я этого не опасаюсь? Что, если я только этого и хочу, Дана? — Его словно прорвало. — А я хочу этого больше всего на свете. Ты мне нужна, Дана. Пожалуйста, будь со мной.

Ее глаза налились слезами.

— Уэйд, — прошептала она.

О боже — слезы. После его патетической речи Дане, конечно, неловко, если она уже решила, что ей ничего от него не нужно, кроме дружбы. Или и того меньше.

— Я люблю тебя, Дана. — Он ничего не выиграет, храня молчание или изображая холодность. Его чувства были слишком важны, слишком сильны, чтобы притворяться. — Я всегда любил тебя как друга, как собеседницу. А теперь я влюбился в тебя. Ты нужна мне — чтобы разговаривать, чтобы куда-то вместе ходить, чтобы валять дурака. Чтобы заниматься любовью. Я не могу без тебя, Дана. Мой друг, моя собеседница, моя возлюбленная.

Улыбка медленно осветила ее лицо.

— А как насчет матери твоих детей? — Она бросилась к нему, и Уэйд, подхватив ее на руки, закружил.

— Если это предложение, то я его принимаю, — в его голосе вновь появилась былая уверенность. Он медленно опустил ее на землю.

— Это ты должен делать предложение, — возразила она и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Так принято у Шилли.

— Твоя мать раскрыла мне тайный семейный девиз — «отчаяние не бывает привлекательно». — Он проговорил это, не отрывая губ от ее рта.

— Не выдавай меня маме, но я отчаянно в тебя влюблена, Уэйд.

— Наконец ты это сказала! — Уэйд рассмеялся от счастья.

Он взял в руки ее лицо и поцеловал, крепко и долго. Дана ответила со всей страстью и радостью, которыми было переполнено ее сердце.

Череда длинных сигналов заставила их с неохотой оторваться друг от друга. Обернувшись, они увидели Мисти, которая, перегнувшись через спинку переднего сиденья, усиленно давила на рожок и улыбалась во весь рот. Шон опустил стекло и высунулся наружу.

— Эй вы, ведите себя прилично! — весело заорал он. — Иначе мне придется задержать вас за ПДЛ первой степени. Это значит «публичная демонстрация любви», — пояснил он, и Мисти восторженно завизжала, оценив шутку.

— Эти еще! — простонал Уэйд, прислонившись лбом ко лбу Даны. — Вот она, суровая действительность.

— Сейчас я слишком счастлива, чтобы тревожиться за кого-то, даже за них.

— Дана, прежде чем мы присоединимся к этой жизнерадостной парочке… — Уэйд набрал в легкие побольше воздуха. Он не хотел скомкать самую важную речь в своей жизни. — Ты выйдешь за меня замуж?

Ее глаза снова наполнились слезами, но на этот раз Уэйд знал, что это были слезы счастья. Его собственные глаза тоже подозрительно увлажнились.

— О да, Уэйд!

Уэйду ужасно хотелось ее поцеловать — и плевать на улюлюканье Шона, вопли Мисти и бешеный рев сигнала. Но Дана взяла его за руку и пошла к машине, и он последовал за невестой.

— Мы помолвлены, — гордо объявил Уэйд, садясь за руль. У них с Даной был давний негласный уговор, что, когда они вдвоем, вести будет он, независимо от того, в чьей машине они едут. Он ожидал, что Шон разинет рот от изумления.

— Так, значит, ты решилась все-таки его подсечь, да? — хмыкнул Шон, явно ничуть не удивленный.

— Что?! — разом спросили Дана с Уэйдом. Они озадаченно переглянулись.

— Триша говорила, что ты уже давно у Даны на крючке, Сакс. Что она тебя обязательно подсечет, это всего лишь дело времени.

— Хватит с нае теорий Триши! — воскликнула Дана. — Не обращай внимания, Уэйд. Мы с тобой оба знаем, что…

— А я, пожалуй, согласен с Тришей, — усмехнулся Уэйд, трогаясь с места. — Я и впрямь болтался на крючке и терпеливо ждал, когда ты меня подсечешь.

— Это так трогательно, — Мисти зарыдала в голос. — Настоящая любовь. Прямо как у нас с Тауни.

Дана протянула ей пачку бумажных носовых платков, которую держала в «бардачке» на всякий случай, но молодая вдова уже успокоилась.

— Конечно, жизнь продолжается, — философски заметила она. — А во второй раз настоящая любовь даже лучше.