Любовь и лёд. Книга 2 - Ирмата Арьяр

Яррен прищурился: откуда Рамасхе знать, как сияет супружеская связь, если он никогда не был женат?

– Хорошо-хорошо, не злись, – он вскинул здоровую руку. – Но ты же понимаешь, я не могу уйти так далеко без приказа самой принцессы, моя клятва не позволит.

И Рамасха вынужден был согласиться, хотя ему не терпелось отправить телохранителя Виолетты из дворца как можно быстрее и дальше. Разумеется, только ради спасения попавшей в беду девы и из соображений безопасности для ученика Рагара.

***

Летта все еще спала, и лекарь категорически запретил ее беспокоить. Яррен смирился.

Но к вечеру, когда он уже вполне освоился в кабинете кронпринца и даже начал передвигаться, – пока только с помощью духа рода и костылей, – взбунтовался:

– Ты не имеешь права прятать от меня принцессу! Она точно жива? Ей точно оказана достаточная помощь? Что твой лекарь понимает в лечении людей? Кто за ней ухаживает? Кандар?

– Кандар по моему приказу забаррикадировался в гостевой башне. Делает вид, что леди Виолетта там и не хочет никого видеть, особенно, императора, – отчитался кронпринц, сочтя слова телохранителя справедливыми. – А здесь с принцессой служанка Мара и эйхо Зи.

– Столь долгий сон ненормален! Такое бывает только при магическом истощении, но…

– Равнинные девушки – существа нежные, чуть что – и в обморок, – хмыкнул Рамасха.

Он и самому себе боялся признаться, почему не допускает ученика вейриэна, вполне сведущего в лечении даже магических ран, посмотреть на Виолетту.

Потому что больше не увидит ее.

Потому что белое свечение ее кожи могло означать только одно: у дочери Хелины в минуту смертельной опасности открылся магический дар, и он мог быть только даром риэнны, белой горной ведьмы.

А учитывая, что сама Хелина пропала, Виолетта может оказаться единственной наследницей дома Грахар. А если вспомнить, что она – потомок Лаэндриэль, последней Белой королевы, горцы заберут ее из рук северян и больше не выпустят, выдадут замуж за кого-нибудь из своих. Они будут лепить из нее долгожданную Белую королеву, не осознавая, что совершают чудовищную ошибку.

Не того хотел Рамасха, когда ему пришла в голову идея отправить Яррена в Гардарунт, чтобы разорвать или выкрасть брачный договор принцессы. Потому – пусть горцы узнают о новой горной риэнне как можно позже. Пока необученная Виолетта не умеет пользоваться даром, его все равно что нет.

– Кстати, горец, почему ты сам не спишь беспробудно? – Рамасха ненавязчиво сменил тему опасного разговора. – Разве у тебя не должно быть истощения при таких-то масштабных боях?

– Я уже восстановился, – буркнул ученик вейриэна, отворачиваясь.

– Ничего не хочешь сказать? Это очередной подарок Рагара, как и его оружие высшего вейриэна, о котором ты ничего не сказал даже мне?

– Я нашел его на болотах.

– Врешь.

– Я никогда не вру, мог бы запомнить!

– А сверхспособность стремительно восстанавливать резерв ты где нашел?

Яррен пожал плечами и наглым образом не стал отвечать на прямой вопрос. Зато замечательно отвлекся он Виолетты, что и требовалось.

– Кстати о резервах. Каким чудом уцелел император? Я помню, он успел войти в каземат и начал спускаться к камерам. Леди Виолетта как раз пыталась снять с меня магические ограничители. И у нее получилось, правда, несколько необычно. Взрыв был такой силы, что должен был там всех смести.

Кронпринц снисходительно усмехнулся:

– Неужели ты думаешь, что самого сильного мага Северной империи можно убить внезапно открытым огненным порталом? Но я открою тебе тайну, друг мой. Кроме собственных щитов у него был еще секретный панцирь. Печать Азархарта. К счастью или сожалению, она была уничтожена огненной магией. Как я понимаю, ты использовал кольцо Роберта? Его на тебе уже нет, хотя в тронном зале оно еще было.

Яррен сел, скинул с себя укрывавшее его покрывало из белых шкур полярного волка.

– Да, кольцо Роберта, – отмахнулся он, не вдаваясь в подробности. – Но ты сказал: печать Азархарта?

– Да. Император Севера был рабом Темной страны. Кто бы мог подумать? Но теперь ничего не доказать. Печати уже нет. Было единственное доказательство – зерно памяти, запечатлевшее свадебный ритуал в Дихорской долине. Там было ясно видно явление к алтарю Азархарта и его темного князя. Но оно растаяло. Испарилось. Уничтожено ой же огненной магией, которая перенесла тебя и Виолетту сюда, прямо мне в руки.

Кронпринц выдвинул ящик стола, достал пустой чехол из синего шелка и бросил на стол.

– Теперь у нас только один свидетель – Кайш. Но кто ему поверит без более весомых доказательств? Был еще главный императорский лекарь, но он умер при загадочных обстоятельствах. Алэру не нужны такие свидетели.

– Значит, Алэр освободился от рабства? Уверен? – Яррен перешел сразу к сути происходящего.

– Уверен. Он еще болен и слаб, такие магические удары без последствий не проходят. Еще есть следы на его груди и спине, но теперь не докажешь, что там была именно печать. Выглядит как рана от оружия темных, не более. Теперь Алэр быстро вернет власть, как только оправится и прибудет во дворец. Сейчас его раны лечат у Ниэнира в Западном протекторате, там целители лучше, когда дело касается последствий темной магии.

– Он по-прежнему обвиняет тебя в попытке переворота?

– Уже нет. Я передал ему копии кристаллов, запечатлевших события в тронном зале в тот день, от начала и до конца. К счастью, хотя бы они уцелели в сейфе. Эмерит и выжившие асары под стражей.

Яррен кивнул, лег на подушку и натянул шкуры до носа. Но тут же снова откинул и подскочил.

– Принцесса говорила, что Алэр напал на нее в гостевой башне. Я оставлял там запечатлевающий кристалл, когда уходил. Забери его. Это повод разорвать ее брак, даже если ваши старейшины подтвердят, что он заключен. Я покажу этот кристалл королю Лэйрину.

Уголки губ кронпринца поднялись в легкой улыбке: он победил, Яррен уже, можно сказать, в Гардарунте.

– Но ты же не можешь держать у себя леди Виолетту до моего возвращения! – тут же спустил его на землю ученик вейриэна. – А если император взломает защиту Кандара? Если кто-то начнет искать не Виолетту, а ее эйхо и найдет всех в будуаре кронпринца? Это убьет ее репутацию!

– Не беспокойся. Я знаю своего отца и его страхи. У меня есть беспроигрышный план, – безмятежно улыбнулся