Магия Вечности - Бритт Эндрюс

Я посмотрела на своего оборотня, озадаченная. — Что ты имеешь в виду?

Кай наклонился и вытер мою мокрую щеку, прижимаясь поцелуем к моему лбу. — Плыть. Нет ничего плохого в том, чтобы выжидать и отдыхать. Просто плыви какое-то время, Детка. Ты можешь сделать это для себя — ты достаточно сильна, ты способна. Но тебе не всегда приходится. В некоторые дни все будет казаться слишком тяжелым. Но если твоя голова когда-нибудь опустится ниже поверхности, я вытащу тебя обратно. Мы все. Мы твои гребаные спасательные жилеты.

Мой подбородок дрожал, когда Кай провел большим пальцем по моим губам. — Альфа. — Это был всхлип, крик, мольба. Откинувшись на его грудь, я притянула его губы к своим. Его поцелуи были сладкими, как и он сам. — Спасибо, — пробормотала я ему в губы.

— Дай мне закончить расчесывать твои волосы. Мне нужно позаботиться о твоих потребностях прямо сейчас, иначе Багира устроит бунт, — сказал Кай с подмигиванием. Я отвернулась, давая ему полный доступ к моим волосам, шмыгая носом и вытирая глаза.

— К прав. Ты не одна, и я знаю, что что бы я ни сказал, — начал Кам, и я подняла на него глаза. Они были красными и мокрыми от эмоций. — Твои гормоны — огромный фактор в этом тоже. — Он покачал головой, смиряясь с чем-то, когда глубоко выдохнул. — Я больше не позволю тебе бороться в одиночку. В этом нет необходимости, маленькая ведьма. Я дал тебе пространство, потому что думал, что это то, что тебе нужно. Я ошибался, и мне жаль.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, заставляя меня замолчать. — Ты доверилась мне, чтобы довести нас до этого, и мне нужно, чтобы ты доверилась мне сейчас позаботиться о тебе. Доверяешь? — потребовал он, его лицо было серьезным, как никогда.

— Конечно, доверяю, — ответила я, опуская голову. Его рука подняла мой подбородок, возвращая мои глаза к его.

— Хорошо. Тогда вот что мы сделаем. Кай закончит расчесывать и мыть твои волосы, затем он намажет тебя этим какао-маслом, которое ты думаешь, тебе нужно для растяжек. — Он закатил глаза с игривым видом, но в его взгляде был вызов, который я не осмелилась принять. Я не стала, и он наклонился к моему уху. — Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел, малышка. — Мое дыхание перехватило, когда он отстранился и продолжил излагать свои планы. — Ты наденешь свежую одежду и почистишь зубы.

Хм. В теории это звучало неплохо, но также звучало утомительно. Как и все в последнее время. — Затем что?

Кам сжал мое лицо между своими огромными руками, его большие пальцы поглаживали мои скулы. Любовь между нами окутала меня, наша связь напомнила мне, как сильно я люблю этого человека. Прежде чем он успел ответить, Кай убрал мои волосы с шеи и нежно поцеловал ее.

— Давай просто будем двигаться медленно, Детка. Мои альфа-инстинкты кричат мне, чтобы я баловал тебя, заботился о твоих потребностях. Ты позволишь мне? — Дыхание Кая коснулось моей кожи, когда он говорил, и интенсивность взгляда Кама в сочетании с нежностью Кая заставляли меня чувствовать, что я вот-вот рассыплюсь на кусочки.

— С детьми все в порядке? — Я не слышала их, но этот постоянный грызущий голос в моей голове не давал мне не спросить. Кай вернулся к расчесыванию моих волос, и успокаивающие ощущения заставляли мои веки тяжелеть.

— Да, малыш. Они с другими папочками, получают объятия и любовь. Брам сегодня утром уехал в Бесмет, но должен вернуться с минуты на минуту, — ответил Кам, позволяя своим рукам упасть с моего лица на мои руки.

— Бесмет? И мне никто не сказал? — Ой. Это было больно.

Кай прекратил расчесывание и повернул мое лицо к себе. — Мы пытались, Росток. Я пытался поговорить с тобой раньше, и ты, казалось, не была заинтересована. На самом деле, я не думаю, что ты сказала больше трех слов. Затем мы отправили к тебе Фишера. Он сказал, что ты смотрела в окно все это время.

Черт. О боги... Я смутно помнила, как они входили в комнату раньше, но, сколько бы я ни пыталась, я не могла вспомнить, что они говорили. Это было просто... пусто.

— Прости, — выдохнула я. — Мне так жаль.

— Эй, никаких «прости» сейчас. Я был там, где ты сейчас, Росток. Не совсем те же обстоятельства, но те чувства, о которых ты говоришь, — я понимаю. Тебе не за что извиняться, как бы сильно ты ни чувствовала, что должна. Единственная причина, по которой я рассказал тебе о том, что случилось раньше, — это то, что я хочу, чтобы ты поняла, почему мы так обеспокоены тобой. Мы любим тебя больше всего на свете. Иногда нужно услышать, что видят другие, чтобы понять, что мы были слепы к собственному поведению.

— Я знала, что чувствую себя не в своей тарелке, но я думала... Я имею в виду, я действительно устала. Это правда. — Я посмотрела между моими двумя мужчинами. Я не знала почему, но мне нужно было, чтобы они поверили, что я не осознавала, что все настолько плохо. Что я настолько плоха...

— Мы знаем, маленькая ведьма. И немного сна поможет тебе почувствовать себя лучше. Мы вытащим тебя из этого. После всего, что ты сделала для нас, пожалуйста, позволь нам сделать это для тебя. — Кам встал, протягивая мне руку. Это была спасательная веревка. Если я собиралась вернуться к себе, мне нужно было принять помощь. Я могла оставаться в изоляции и продолжать удаляться от женщины, которой была, и женщины, которой хотела быть, или я могла быть храброй и принять помощь. Я сжала его руку, и он мягко улыбнулся, помогая мне встать. — Я просто спущусь вниз и проверю, годится ли суп, который приготовил Фарис.

— Фарис готовил? — Как, во имя...

— Он был беспокойным и доводил Слоана до бешенства. Я, так сказать, взял его под свое кулинарное крыло, — смущенно объяснил Кай. — Это было... Ну, если мягко, это был гребаный опыт.

— Кошмар, — кашлянул Кам в кулак.

Я фыркнула от смеха. — Пока он перешел от тостов, я сочту это победой.

— Он недоволен, но мы спрятали тостер. — Мой рот открылся, и Кам поморщился. — Что? Он переводил достаточно хлеба, чтобы накормить гребаную армию, и в итоге его всегда скармливали птицам. Он был одержим этой штукой.

Кай фыркнул. — Это, и Наполеон заедал стресс. Я нашел ЗАПАС тост-корочек в одном из моих старых ботинок! Я думал, это гренки, потому что они были такими черствыми, но все встало на свои