Танцующие пылинки - Саманта Янг

Или, может быть, наконец-то я освободилась от тех чар, которыми он меня околдовал, и смогла увидеть его таким, какой он был на самом деле. Мики не был плохим человеком. В своей юной жизни он много страдал. Но его одиночество, его потребность в самозащите также сделали его невероятно эгоистичным и самовлюбленным.

Если он думал, что мы одинаковые, то мне предстояло много работы, чтобы убедиться, что я прожила свою жизнь, как лучший человек.

— Ты больше не любишь меня, — внезапно сказал он.

Мой желудок сжался от этих слов, ненавидя, что честность в этом случае принесет лишь боль. Последнее, чего я хотела, это быть очередным человеком, который отверг и разочаровал Мики.

— Ты мне дорог.

— Но ты не любишь.

Я медленно выдохнула, звук отдался дрожью в тихой темноте квартиры.

— Нет, не люблю. Прости.

— Возможно, ты никогда и не любила.

— Я любила тебя. Меня влекло к тебе. Но думаю… Иногда я думаю, что мы были более зависимы от тоски, чем от любви.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока мы тосковали друг по другу, мы не давали себе шанса вступить в настоящие отношения, где могли бы разочароваться и причинять боль до тех пор, пока не будет пути обратно. Вместо этого мы продолжали фантазировать друг о друге. Тоска была сильнее любви.

Он хмыкнул.

— Или, может быть, это просто потому, что теперь у тебя есть кто-то другой.

Боже, он просит меня причинить ему боль.

— Мики…

— Есть кто-то другой?

Я не могла рассказать о Киллиане, но опять же, я не хотела лгать.

— Да.

Он прерывисто выдохнул.

— Друг, о котором ты говорила?

— Да.

— И ты любишь его? Это он, верно.

— Да, это он. И да, я люблю его.

Мики повернул лицо к свету, так что я увидела, как его прорезала боль. Я подалась вперед.

— Мики, я не такая, как ты говоришь. Не такая. И тот факт, что ты так думаешь обо мне… Любовь — это не разрушение кого-то, чтобы довести его до своего уровня. Любовь — это видеть в человеке, которого ты любишь, — мой голос дрогнул от эмоций, когда я подумала о вере Киллиана в меня, — лучшую возможную версию того, кем они могут быть.

Его челюсти сжались, но он кивнул, в глазах заблестели слезы.

— Ты знаешь, что я права.

Он продолжал кивать, с трудом сглатывая, словно пытаясь проглотить свои эмоции.

— Если ты пришел сюда ради меня, ради себя или ради группы, я не поеду с тобой домой.

Мики, наконец, посмотрел на меня.

— Значит, ты никогда не вернешься домой?

Я грустно улыбнулась ему.

— Я дома.

— Черт, — выдохнул он дрожащим голосом, проводя рукой по волосам. — Мне нужно выпить.

По комнате будто пробежал холодок, и меня охватило беспокойство.

— Не говори так.

Он поморщился.

— Не волнуйся. Я и не собираюсь этого делать. Я просто… У меня есть триггеры, ты же знаешь.

Я почти боялась спросить.

— Я… Я твой триггер?

Мика не ответил, но выражение его лица говорило за него. Беспокойство терзало меня, и по мере того, как тянулась ночь, я заставляла себя бодрствовать и наблюдать за Мики, пока смена часовых поясов, наконец, не увлекла его за собой. Убедившись, что он спит и не уйдет, чтобы найти выпивку, я рухнула рядом с Брэндоном на свою кровать настолько измученная, что даже его храп не мог меня разбудить.

ГЛАВА 28

— Скай.

Мое тело мягко встряхнули, выводя из мира снов.

— Скай, проснись.

Я проворчала и неохотно открыла глаза. На улице все еще было темно.

— Который сейчас час? — пробормотала я.

Голова Брэндона появилась надо мной. Его волосы были взъерошены со сна, но глаза больше не были налиты кровью от усталости.

— Сейчас семь сорок пять. Мы готовим завтрак.

— Некоторые вещи действительно меняются. — Я проследила взглядом, как он вышел из комнаты. — Я сейчас выйду.

Я перевернулась и потянулась за телефоном, лежащим на прикроватном столике. Прошлой ночью я включила его на беззвучный режим, чтобы не разбудить парней, и забыла включить на обычный. Я ожидала сообщения или пропущенного звонка от Киллиана, но ничего не было. Зато было сообщение от Отэм.

Киллиан сказал, что Мики и Брэндон пришли навестить тебя. Надеюсь, у тебя все в порядке? хx

Я села и быстро набрала ответное сообщение.

Они переночевали здесь, потому что мы долго разговаривали… Думаю, с нами все в порядке.

И я была в порядке. Брэндон не знал, как держать обиду, хотя я изменила его жизнь (то, что я все еще собиралась обсудить с ним на едине), и Мики… Думаю, что в конце концов он изменит свое мнение.

Я прошаркала на кухню, где нашла готовящего… Мики?!

— Святое дерьмо, ты действительно готовишь нам омлет?

Он одарил меня мальчишеской довольной улыбкой.

— Ага.

— Пахнет потрясающе.

Я забралась на табурет напротив него, пока Брэндон возился с приготовлением кофе.

— С каких это пор ты готовишь?

Он пожал плечами.

— Я помогал на кухне в реабилитационном центре. Мне это понравилось. Так и прижилось.

— Это было здорово в туре. — Брэндон пододвинул ко мне чашку кофе. — Иногда мы питаемся настоящей едой.

— Ну, так и должно быть, — сказала я. — Вы же знаете, как важно вкладывать в свое тело правильные вещества, особенно в период гастролей. Вам нужна энергия.

Парни обменялись взглядами, что-то ностальгическое и грустное промелькнуло между ними, и я поняла, что раньше все время так говорила, читая им лекции о том дерьме, которое они вкладывают в свои тела.

Решив, сейчас или никогда, я спросила:

— Как дела у Мэйси?

Они обменялись еще одним взглядом, на этот раз более непроницаемым, и Мики перевернул омлет.

Брэндон заговорил первым.

— У нее сейчас трудные времена. Поскольку альбом не так успешен, она чувствует, что поклонники обвиняют в этом ее.

— Но не она писала альбом, — поморщился Мики. — Мы с Остином.

Я колебалась, сказать ли то, что хотела, но Мики прочитал выражение моего лица.

— Просто скажи это.

— Ну, на днях я прослушала альбом.

— И… — спросил Брэндон.

— Это звучит так, как будто вы пытались написать песни, максимально похожие на мои.

— Это звучит так, потому что это правда. Мы старались не злить фанатов, — фыркнул Мики, пододвигая ко мне тарелку через весь островок.

— Спасибо, — сказала я. — Послушайте, группа теперь Tellurian-версия 2. Это должно быть по-другому, но пока это подлинно, фанатам будет все