Я выбираю... - Алиса Евстигнеева

Пока я промывал руку в туалете, Дашка и один из моих ребят разжились бинтом, меня туго перемотали. Болело, но было вполне сносно.

— Даш, езжай домой, — попросил я.

Она тут же ощетинилась.

— А ты пойдёшь к ней, да?!

— Я должен убедиться, что с Лизой всё в порядке.

Даша болезненно поморщилась.

— Думаешь, оценит? — с презрением в голосе попробовала уколоть меня она.

— Не оценит, — горько усмехнулся я, понимая, что так оно скорей всего и будет.

Мы помолчали какое-то время.

— Если ты сейчас выберешь её, то даже не смей потом ко мне приползать, когда она опять растопчет тебя, — Даша старалась храбриться, но на её глазах выступили слёзы.

— Даш, — начал я, старательно подбирая слова. — Мы с тобой зашли в тупик, не зависимо от того, есть Лиза в нашей жизни или нет.

— Но всё же было в порядке! — упрямо гнула она.

— Мы делали вид, что всё в порядке.

Мне хотелось коснуться её, чтобы хоть как-то поддержать, но я не осмелился. Все эти года, Даша была мне хорошим другом. Самым надёжным человеком в моей жизни. Даже её уколы, они всегда были напрямую, в лицо. В то время как другие пытались что-то там крутить у меня за спиной. Даже Глеб, как показал сегодняшний день.

— Она появилась и всё? Во мне пропала необходимость? — обиженно запричитала моя, наверное, уже бывшая жена.



— Нет, Даш. Появление Лизы лишь доказало, что каждый из нас заслуживает чего-то настоящего…

— Я тебя любила… люблю по-настоящему, — шмыгнула она носом..

— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу дать тебя при всём своём желание.

Она закусила губу, а потом со всей силы влепила мне пощечину. Видел, как её ладонь приближается к моей щеке, но не стал уворачиваться. Заслужил. От и до.

Зато она болезненно поморщилась, сжимая покрасневшую ладонь.

— Я попрошу кого-нибудь из своих, чтобы отвезли тебя домой.

— Избавляешься? — фыркнула она.

— Не хочу, чтобы мы сегодня наговорили друг другу что-нибудь такое, о чём бы пожалели.

— Тогда отмотай время назад и сдохни в пьяном угаре где-нибудь под забором, — Дашку несло, но я понимал, что на её месте сказал бы ещё что-нибудь похлеще.

Она выскочила из туалета, мне пришлось поспешить за ней. В зале обнаружились мои ребята.

— Отвезите Дарью Игоревну домой. И только попробуйте за ней не уследить, голову спущу со всех!

Они послушно кивнули и удалились за ней.

Тут же поймал администратора.

— Лиза. Илюшина. Где?

Мне послушно указали на раздевалку для персонала. Пока в очередной раз пересекал зал, пытался обдумать произошедшее. Что-то странное было в сегодняшнем спектакле, то, что до сих пор не давало мне покоя, будто разжигая какую-то надежду внутри меня.

Когда я влетел в раздевалку, Лиза стояла у боковых шкафчиков, сжимая что-то малиновое в своих руках. Сама она была в одном нижнем белье и мокрыми волосами, собранными где-то на макушке. Невольно залюбовался ею, чувствуя как внутри меня всё буквально закипает. Это были неправильные ощущения, нельзя было кидаться от одной женщины к другой. Но я уже ничего не мог с собой поделать.

— Тебя стучаться не учили? — возмутилась она, пытаясь прикрыться той самой малиновой тряпкой.

А я не мог вымолвить не слова, лишь смотрел на неё, чувствуя, как пульс во мне зашкаливает, делая моё дыхание тяжёлым и каким-то прерывистым, а кровь горячей. Старался не думать о том, что она сейчас собирается к Бодлеру. Да и вообще, была ли хоть какая-то разница, к кому одевалась Лиза, если этот кто-то был не я?

— Отвернись, — спокойным голосом попросила она, и я подчинился. Отвернулся к стене, пока она одевалась. Пытался придумать, что же ей такое сказать, чтобы… Чтобы она поняла, что я намерен бороться за неё до конца. Что она нужна мне абсолютно вся. А ещё желательно прям здесь и сейчас. Что я просто не отдам её никому. Во мне опять поднималась волна собственничества, но я старался побороть её, понимая, что ни к чему хорошему обычно моя злость не приводит.

— Вань, — совсем тихо позвала меня Лиза, а потом ещё и дотронулась до моего плеча. — Ваня.

Внутри меня всё замерло и перевернулось раз десять, лишая хоть какой-либо возможности сделать нормальный вдох.

— Не ходи к нему, — единственное о чём я смог попросить её осипшим голосом.

— Он мой друг, — пояснила Лиза, вызвав во мне бурю ненужных воспоминаний. В то утро возле моего дома она тоже говорила про друзей.

Тут же развернулся к ней, стараясь как можно лучше рассмотреть эмоции на её лице. Тогда, давно, я оттолкнул её от себя, сейчас у меня просто не было шанса на ошибку.

— Лиза, пожалуйста, не ходи к нему.

А про себя добавил, чтобы она осталась со мной. Но ведь она уже однажды сказала "нет", что я не подхожу ей, что я Не такой.

— Я должна… Если вы хотите получить контракт.

Контакт. Какой контакт? Не сразу, но до меня дошло. Я вспомнил про сделку и Бодлера, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову:

— Но не такой же ценой.

Лиза отпрыгнула в сторону, выпуская в меня все свои колючки.

— Какой ценой, Ваня?!

Я промолчал, пытаясь понять, что же такого я хочу ей сказать.

— Ну? Скажи это уже. Лиза, пожалуйста, не спи с другим мужиком. Ведь ты только так умеешь дружить и решать проблемы!

Вот это меня разозлило. Во-первых, я этого не говорил. А, во-вторых, я честно гнал от себя любые мысли, хоть как-то отдалённо связанные с другими мужчинами. Даже если они и были, я не желал об этом знать.

— Я не это имел в виду!

— Тогда что?! — яростно негодовала она.

Вместо ответа поймал Лизу за руку и притянул к себе. Она пыталась сопротивляться, брыкаясь в полсилы, но я уже чувствовал, как ослабевает её протест. В тот момент, когда её щека прижалась к моей, я буквально поплыл. Стоял, уткнувшись носом в её шею, и наслаждался её запахом — мыла и дешёвого шампуня, чистоты и тепла.

Лиза словно замерла в моих руках. Я чувствовал как она робеет, как она дрогнула. И за всем этим не осталась никакой её брони и самоуверенности.



И тут до меня дошло, что между ней и Бодлером просто не могло ничего быть. Слишком очевидно и вызывающе Лиза вела себя с ним. Это была часть её игры, часть напускного панциря. В своих искренних чувствах она обычно была не такой, всё что исходило непосредственно от нее, тонкое и ранимое, всегда пугало её. Поэтому любые искренние порывы обычно маскировались ею. А вот то, что делалось специально, всегда сопровождалось кучей спецэффектов.